Охота на вепря
Часть 11 из 25 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Нет! – целительница резко выбросила вперед ладонь и властно остановила землянина. – Вот лопнет у тебя что-нибудь в брюхе, тогда придется начинать все сызнова. – После этих слов Лаари перевела взгляд на свою подопечную: – Этой девушке не так плохо, как кажется. Лишь пара царапин. Она скорее напугана, чем ранена.
Девушка? Это слово как-то сразу резануло по слуху молодого человека, и он только теперь осознал, что стоит в одних, прямо сказать, не очень чистых кальсонах, которые обычно надевают под летный комбинезон. Да еще и этот золоченый кинжал в руке… Идиотский, должно быть, у него видок! Хорошо еще что в жилище старухи сейчас царит плотный полумрак.
Только Мэй об этом подумал, как Лаари щелкнула пальцами, и внутри пещеры зажглось еще с десяток масляных светильников и свечей. Теперь уж лейтенанту точно было не скрыться от больших зеленых глаз.
Они встретились взглядами всего на мгновение, но от этого мига пилот задохнулся, как от глотка чистейшего медицинского спирта. Этот эфемерный алкоголь ударил в голову, и Мэй тут же позабыл обо всем, включая свой дурацкий внешний вид и боль. Он помышлял лишь о том, чтобы еще и еще раз заглянуть в лицо незнакомки и с восторгом убедиться, что на свете все еще обитают ангелы.
Гостья целительницы и впрямь была чудо как хороша. Настолько хороша, что даже измазавшие ее лицо пыль и грязь оказались бессильными что-либо испортить. Наоборот они придали кукольным чертам девушки некую трогательность и детскую наивность.
– Не стой на дороге! – старуха вернула Мэя с небес на землю.
– Да-да… конечно… – лейтенант поспешил посторониться.
Лаари провела раненую к тому самому черному столу, на котором вчера возлежал сам Эдвард, и помогла ей на него усесться.
– Что произошло? – Мэй стоял пришибленный, растерянный, не зная как поступить и куда деваться.
Хозяйка пещеры вместо ответа поглядела на него, покачала головой и сокрушенно вздохнула:
– Ладно уж, иди сюда. Поддержи ее, чтобы не упала.
Лейтенант кинулся чуть ли не бегом. Он обхватил худенькие, покрытие грязной накидкой плечи девушки, и не дал ей завалиться набок. Даже такая небольшая нагрузка вызвала приступ острой боли под ребрами, но молодой человек постарался даже не подать виду.
– Благодарю, господин, – раненая всхлипывала и заикалась.
– Что ты, какой я тебе господин! – возмущенно запротестовал лейтенант.
– Ее привез патруль эльфийских стражников, – сообщила Лаари из другого конца пещеры, где она колдовала с разными бутылками и банками, создавая свое очередное чудо-снадобье. – Бедолагу угораздило повстречаться с полосатым кабаном. Зверюга злющая. Задрать одиночку, да еще и безоружного, ему ничего не стоит. Поэтому настоящая удача, что рядом оказались эльфы. – Целительница, наконец, закончила изготовление лекарства и с глиняной чашкой в руках двинулась к молодым людям. – Вот чем может закончиться глупое шастанье по дикому лесу!
– Я отстала от каравана и заблудилась, – пролепетало в свое оправдание юное создание.
– Цветочки небось собирала? – пробурчала Лаари, а затем сунула девушке чашку. – На вот, пей! Это тебя успокоит и снимет боль.
Следя за действиями пожилой целительницы из чужого диковинного мира, Мэй не мог не подивиться сходству. Все как на Земле. Сперва тебе колют успокоительное, долго и нудно заполняют бесчисленные анкеты и формуляры и лишь потом, быть может, соизволят запихнуть на положенное им место вывалившиеся из распоротого брюха кишки. Медицина… дьявол ее забери!
Мэй и впрямь не на шутку разозлился на старуху. Какого дьявола она тянет?! Ведь у бедняжки все еще продолжает идти кровь.
– А не пошел бы ты… – властный голос Лаари заставил Эдварда вздрогнуть и поглядеть на целительницу округлившимися от удивления глазами.
– Куда? – проблеял героический пилот американских ВВС, вдруг осознавший, что его мысли были легко прочитаны.
– Для начала в свою койку, – целительница указала на закуток пещеры, отведенный для пациента с Земли.
– Но я хотел помочь, – заупрямился Мэй, понимая, что его собираются разлучить с самым прекрасным что есть на свете, с богиней, дарующей свет, добро и саму жизнь.
– Мы тут теперь и без тебя, уж как-нибудь, разберемся.
Лаари была непреклонна, и молодому человеку ничего не оставалось, как подчиниться. Сидя на своей жесткой лежанке, лейтенант наблюдал за тем, как Лаари помогла девушке снять рваную накидку. Когда с головы незнакомки упал грубый капюшон, взору открылись роскошные черные волосы, перетянутые алой лентой. Они струились по грациозной шее, спадали на сильные и в то же время изящные плечи. Все эти прелести Эдвард смог оценить, так как платье полуночной гостьи имело довольно глубокий сердцевидный вырез, который оставлял открытым очаровательную возбуждающую ложбинку меж двух небольших упругих грудей.
Именно в ней и покоился какой-то небольшой простенький медальон, который юная красавица носила на тонком кожаном шнурке. Отчего-то лейтенанту показалось, что от этого украшения исходит некое желтоватое, может даже странно-золотистое сияние. Оно дурманило и завораживало, оно передавалось телу девушки и заставляло его излучать горячие пульсирующие волны, от которых внутри землянина мигом вскипели, сошли с ума все до единого гормоны. Мэй как бы и впрямь видел, чувствовал ее прекрасное тело, а узкое темно-зеленое платье казалось теплыми морскими волнами, в которых оно нежилось и плескалось. И все было бы прекрасно, чарующе и удивительно, кабы не рваные дыры на одежде и пятна свежей крови.
Да, богиня была ранена. Самой раны Эдвард видеть не мог, однако было понятно, что она находится где-то в районе левого бедра. При одной только мысли о бедрах незнакомки молодой человек весь задрожал и даже издал томный протяжный стон. Это оказалось его ошибкой, поскольку Лаари услышала.
Пожилая целительница обернулась и пристально поглядела на лейтенанта. Наверное, в этой ситуации Мэю следовало скромно и виновато потупить взор, скучающе зевнуть или, на худой конец, начать с энтузиазмом ковырять пальцем в носу, но… Ничего подобного он сделать не смог. Эдвард продолжал жадно пожирать глазами самое совершенное и желанное существо на свете.
– Да что ж это за наказание! – выдохнула до глубины души возмущенная такой несдержанностью целительница и, сделав полшага в сторону, заслонила собой черноволосую красавицу.
Когда Мэй потерял возможность лицезреть предмет своего обожания, он волей-неволей вынужден был сфокусироваться на Лаари. Та подняла руку и продемонстрировала ему свою пятерню с растопыренными веером длинными ухоженными пальцами. Лаари стала медленно загибать их все по-очереди: мизинец, безымянный, средний, указательный и большой. Именно в тот самый миг, когда был загнут последний палец, пилот американских ВВС рухнул на подушку и громко захрапел. А вообще-то, ели быть точным, то похрапывать он стал еще раньше, когда пожилая целительница довела свой отсчет лишь только до половины.
Глава 18
Небольшой круглый зал, расположенный в самой верхней части башни Ветров, наполнял безмолвный холодный полумрак. Сюда не проникал ни яркий свет костров, которые жгли стражники у подножья Замковой скалы, ни вульгарное мозаичное сияние дворцовых окон, ни, тем более, нищенское желтоватое свечение трепещущих на сквозняках масляных фонарей с улиц Магруфа. Здесь всецело властвовала тьма, подкрашенная лишь таинственными голубоватыми отсветами, исходящими с ночных небес. Именно там, на небесах Атриума, в призрачных грозовых купелях омывали свои костлявые тела три исполинские Железные луны. Свет от далеких небесных гроз просеивался через сито толстых оконных решеток, вспыхивал десятками ледяных безжизненных глаз в телах многочисленных колб и реторт, серебрил металл инструментов, выхватывал из мрака диковинные литеры на корешках древних фолиантов. Так продолжалось до того самого момента, пока в этом царстве магии и науки не появился его полновластный повелитель.
Марцери шагнул из сотворенного им же самим портала и стремглав кинулся к одному из массивных деревянных стеллажей, сплошь уставленному склянками с жидкостями самых разнообразных цветов и оттенков. Он так спешил, что опрокинул пару резных дубовых стульев, смахнул со стола поднос с приготовленными для него явствами и вместо заклинания «Свет свечей» протараторил «Свет и огонь», чем поджег дрова в камине, а заодно и одну из роскошных портьер. Взбешенный этим досадным промахом, старый маг стал сыпать тысячами проклятий, большая часть из которых адресовалась отнюдь не куску золоченой парчи, что некогда мирно висел над окном, а некой «проклятой старой ведьме».
Несмотря на опасность, что огонь с портьеры перекинется прямиком на стоящую невдалеке мебель, Марцери не стал его тушить. Трясущимися от бешенства и нетерпения руками он схватил с полки два пузырька с красной и чернильно-черной жидкостью и немедленно залил их содержимое себе в глотку. После чего старый маг словно окаменел. Он так и стоял, держа в руках опустевшие склянки, закрыв глаза, прислушиваясь к эффекту, который должны были произвести снадобья.
Как раз в этом состоянии его и застал примчавшийся на шум слуга по имени Жила. Он прибежал снизу по крутой винтовой лестнице, и прямо-таки остолбенел на последней из ее ступенек, когда обнаружил своего господина недвижимо стоящим на фоне языков хищного кровожадного пламени. В первое мгновение Жила подумал, что огонь ― это часть какого-то ритуала, который проводит старый маг, но присмотревшись, понял, что это вовсе не магия, а самый что ни на есть взаправдашний пожар. Именно поэтому верный своему долгу слуга стрелой кинулся его тушить.
Что касается Марцери, то он продолжал сохранять прежнюю невозмутимость и будто бы даже не замечал всего происходящего вокруг. Однако когда горящая парчовая портьера была таки сорвана с карниза, залита графином отменного красного вина и затоптана ногами, старый маг все же снизошел до вопроса:
– Жила, какого дьявола ты тут натворил? Почему не применил пожирающее огонь заклинание? ― негромко произнес он. ― Я ведь учил тебя.
– Я… я… ― растеряно пролепетал широкоплечий здоровяк в длинной, до колен, коричневой камизе, очень напоминающей монашеские балахоны братства «Неистового огня». ― Я не ведал получится или нет, вот и поступил по-простому, как всегда, одним словом.
– Как всегда… ― пробурчал Марцери и вернул опустевшие склянки обратно на полку. ― Бестолочь!
– Виноват, господин, ― пролепетал слуга, но вместо того чтобы раскаяно понурить голову, стал как-то странно коситься на мага.
– Чего пялишься?! ― Марцери, конечно же, заметил.
– Провались я в Тартар, никак вы опять с гоблинской мочой искрементировали? ― Жила по-бабьи всплеснул руками.
– Экспериментировали, дурак!
Порицая тупоумие слуги, Марцери сокрушенно покачал головой, после чего все же произнес «Свет свечей». В тот же миг к свету жарко пылающего камина добавилась целая россыпь огоньков на вспыхнувших восковых свечах. Полдюжины из них находились в двух массивных канделябрах, стоящих по обеим сторонам от большого зеркала в золотой раме. Вот к нему-то и подошел старый маг. Он долго и придирчиво изучал свою тощую изборожденную морщинами физиономию пока, наконец, не кивнул удовлетворенно.
– Понемногу отпускает, ― старик подбадривающе подмигнул своему отражению. ― Хорошо. А то ведь так и оттек легких можно схлопотать. Н-н-да… надо будет непременно поправить здоровье. И чем скорее, тем лучше.
– У меня как раз есть то, что вам нужно, ― верный слуга обрадовался, что может угодить своему господину.
– Неужели? ― глава братства «Неистового огня» с нескрываемым любопытством покосился на Жилу, и тот совершенно отчетливо разглядел, как в глазах мага вспыхнули дьявольские огоньки.
– Да. Пришла сегодня днем, ― подручный главного чародея империи раболепно заулыбался и потер свои волосатые лапы. ― Молодая, пышногрудая, дочь какого-то купца. Папаша присмерти, вот она и примчалась просить великого мага о чуде.
– До сих пор ждет, говоришь? ― Марцери плотоядно улыбнулся.
– Как вечереть стало, девка домой засобиралась, папеньку, мол, проведать, да только я ей не позволил. Напоил красотку отваром из кореньев желтого крестоцвета, так та тот час и уснула. Сейчас в опочивальне лежит, вас дожидается.
– А ты ее случаем не отравил, коновал ты этакий? ― явно повеселевший маг двинулся в сторону винтовой лестницы. ― Желтый крестоцвет штука сильная и коварная.
– Что вы, господин, как можно! ― Жила кинулся вслед за Марцери. ― Я проверял. Спит она. Просто спит.
– Хорошо, ― старый колдун жестом остановил слугу. ― Прибери здесь все. Если понадобишься, позову.
Марцери ушел, а Жила, дождавшись когда шаги хозяина затихнут, поднял с пола холодного фазана. Слуга обтер его о край своего плаща, разломал и жадно откусил здоровенный кусок. Мясо оказалось нежное и необычайно вкусное. От удовольствия Жила замычал. Да, для его хозяина готовит лучший придворный повар, тот же что ублажает чрево самого императора Ригера. Жиле очень редко удавалось попробовать что-либо из его кулинарных шедевров, но сегодня… сегодня явно тот самый редкий счастливый случай, и Жила будет последним дураком, если его упустит.
Подручный Марцери поднял с пола поднос, положил на него фазана и поставил на стол. После этого он полез в один из шкафов и аккуратно, почти с трепетом, извлек оттуда початый бочонок с вином. Именно этим божественным нектаром и был наполнен тот графин, из которого Жила щедро поливал пылающую портьеру. Великолепное сардийское вино! Теперь уже будет практически невозможно определить сколько осталось внутри бочонка, а сколько погибло в адском огне. Жила обрадовался этому открытию и сразу до краев наполнил один из пузатых золотых кубков. Возвращения хозяина он не опасался. Старый маг будет занят половину ночи, а то и подольше.
Сделав один большой глоток, Жила подумал, что было бы совсем неплохо, кабы эта девка утопала отсюда на своих собственных ногах, и ему не пришлось бы на полный желудок тащить ее остывающий труп. Пускай выйдет себе из потайной калитки, сжимая в ручонке честно заработанное зелье для своего папаши, а через пару кварталов упадет в какую-нибудь сточную канаву и тихо отойдет в мир иной. Все чинно, мирно, спокойно. Хотя… чего себя обманывать?! Не бывать этакой удаче. Хозяин сейчас далеко не в лучшем состоянии, так что высосет милашку досуха. Э-хе-хе, ― Жила тяжело вздохнул и, не растеряв ни толики аппетита, впился своими кривыми почерневшими зубами в нежное сочное мясо.
Глава 19
Над землей еще клубился легкий утренний туман, а восходящее солнце едва-едва позолотило макушки самых высоких деревьев, когда к заставе, расположившейся на опушке Великого Юльского леса, подъехал небольшой отряд. Всего восемь всадников на рослых и мощных латойских жеребцах. Среди них было четыре рыцаря, два оруженосца, маг, судя по черной рясе из братства «Грозового неба», и еще один очень странный хомос: невысокого роста, с узкими раскосыми глазами и двумя тонкими слегка изогнутыми мечами, рукояти которых торчали из-за его плеч, будто обрубки крыльев у дохлой, поджаренной драконом горгульи. Именно этот путник и вызвал у имперских стражников наибольший интерес.
– Кто таков? Откуда? – здоровенный бородатый детина, очевидно старший заставы, уставился на низкорослого своими бесцветными рыбьими глазами.
Услышав эти вопросы, один из рыцарей резко развернул коня, дабы прийти на помощь своему спутнику, да только не успел. Низкорослый решил самостоятельно объясниться со стражниками:
– Я учитель фехтования. Зовут меня мастер Зига. Родом я из Жадо. Сейчас направляюсь в столицу, – с жутким акцентом прошепелявил обладатель двух странных клинков.
– Фех… чего? – не понял стражник и оглянулся на двух своих подручных, стоящих рядом.
– Сдается мне, это какое-то бранное слово, – угрюмо прогудел один из них.
– А о городе с таким чудным названием я и не слыхал никогда, – подписался второй.
– Угу, – согласился с обоими мнениями старший заставы и взгляд его мутных рыбьих глаз вновь перекочевал на всадника. Только на этот раз давешние подозрительность и недоверие переросли в нем в настоящую угрозу.
От такого поворота дел низкорослый путник весь напрягся. Правда, внешне это выглядело вовсе не как готовность немедленно ринуться в драку, а скорее напоминало извечное рыцарское высокомерие по отношению к простолюдинам. Вот только тут имелась одна небольшая проблемка: всадник не был рыцарем, так что подобное пренебрежительное отношение к трем вооруженным людям, тем более стражникам, грозило очень и очень нехорошими последствиями. Чем бы все закончилось, неизвестно, кабы в разговор не вмешался один из рыцарей:
– Фехтованием в Жадо именуют искусство боя на мечах. – Возглавлявший отряд воин в черных доспехах медленно, демонстрируя самые мирные намерения, подъехал к стражникам.
– На мечах? Правда что ли? – в голосе мужчины, с детства сроднившегося с оружием, появился первый проблеск уважения, который тут же потускнел и поблек, как только стражник оценил габариты заморского гостя. – Что-то мелковат ты для бойца. Небось папаша у тебя из гномов? – Это было сказано вовсе не для смеха, а скорее выяснения личности чужеземца, шастающего по дорогам империи. Хвала богам, у низкорослого мечника хватило мозгов, что бы это понять.
– Мой народ не очень высокого роста, – гордо ответствовал он. – Зато мы не проиграли ни одной войны.
Это заявление произвело должное впечатление. Огорошенные стражники даже не заметили, как по губам рыцаря в черном проскользнула ехидная ухмылка, однако он тут же опомнился, глянул в сторону быстро поднимающегося из-за горизонта светила, и тут же поспешил перейти к делу:
– Мы спешим, так что давайте поскорее решим с подорожной. – Воин махнул одному из оруженосцев: – Планше, ну-ка отсчитай служивым восемь монет.
– Будет исполнено, господин Д’Артаньян, – слуга одетый в простую не очень свежую холщевую рубаху, поверх которой красовался потертый колет, явно перешедший к нему в наследство от господина, стал доставать кошелек с баронским гербом.
– Д’Артаньян? – стражники переглянулись. – Это случаем не вы тот самый барон Д’Артаньян, который на турнире в Гриэле вышиб из седла самого графа Нетерхазера, капитана императорской гвардии?
Девушка? Это слово как-то сразу резануло по слуху молодого человека, и он только теперь осознал, что стоит в одних, прямо сказать, не очень чистых кальсонах, которые обычно надевают под летный комбинезон. Да еще и этот золоченый кинжал в руке… Идиотский, должно быть, у него видок! Хорошо еще что в жилище старухи сейчас царит плотный полумрак.
Только Мэй об этом подумал, как Лаари щелкнула пальцами, и внутри пещеры зажглось еще с десяток масляных светильников и свечей. Теперь уж лейтенанту точно было не скрыться от больших зеленых глаз.
Они встретились взглядами всего на мгновение, но от этого мига пилот задохнулся, как от глотка чистейшего медицинского спирта. Этот эфемерный алкоголь ударил в голову, и Мэй тут же позабыл обо всем, включая свой дурацкий внешний вид и боль. Он помышлял лишь о том, чтобы еще и еще раз заглянуть в лицо незнакомки и с восторгом убедиться, что на свете все еще обитают ангелы.
Гостья целительницы и впрямь была чудо как хороша. Настолько хороша, что даже измазавшие ее лицо пыль и грязь оказались бессильными что-либо испортить. Наоборот они придали кукольным чертам девушки некую трогательность и детскую наивность.
– Не стой на дороге! – старуха вернула Мэя с небес на землю.
– Да-да… конечно… – лейтенант поспешил посторониться.
Лаари провела раненую к тому самому черному столу, на котором вчера возлежал сам Эдвард, и помогла ей на него усесться.
– Что произошло? – Мэй стоял пришибленный, растерянный, не зная как поступить и куда деваться.
Хозяйка пещеры вместо ответа поглядела на него, покачала головой и сокрушенно вздохнула:
– Ладно уж, иди сюда. Поддержи ее, чтобы не упала.
Лейтенант кинулся чуть ли не бегом. Он обхватил худенькие, покрытие грязной накидкой плечи девушки, и не дал ей завалиться набок. Даже такая небольшая нагрузка вызвала приступ острой боли под ребрами, но молодой человек постарался даже не подать виду.
– Благодарю, господин, – раненая всхлипывала и заикалась.
– Что ты, какой я тебе господин! – возмущенно запротестовал лейтенант.
– Ее привез патруль эльфийских стражников, – сообщила Лаари из другого конца пещеры, где она колдовала с разными бутылками и банками, создавая свое очередное чудо-снадобье. – Бедолагу угораздило повстречаться с полосатым кабаном. Зверюга злющая. Задрать одиночку, да еще и безоружного, ему ничего не стоит. Поэтому настоящая удача, что рядом оказались эльфы. – Целительница, наконец, закончила изготовление лекарства и с глиняной чашкой в руках двинулась к молодым людям. – Вот чем может закончиться глупое шастанье по дикому лесу!
– Я отстала от каравана и заблудилась, – пролепетало в свое оправдание юное создание.
– Цветочки небось собирала? – пробурчала Лаари, а затем сунула девушке чашку. – На вот, пей! Это тебя успокоит и снимет боль.
Следя за действиями пожилой целительницы из чужого диковинного мира, Мэй не мог не подивиться сходству. Все как на Земле. Сперва тебе колют успокоительное, долго и нудно заполняют бесчисленные анкеты и формуляры и лишь потом, быть может, соизволят запихнуть на положенное им место вывалившиеся из распоротого брюха кишки. Медицина… дьявол ее забери!
Мэй и впрямь не на шутку разозлился на старуху. Какого дьявола она тянет?! Ведь у бедняжки все еще продолжает идти кровь.
– А не пошел бы ты… – властный голос Лаари заставил Эдварда вздрогнуть и поглядеть на целительницу округлившимися от удивления глазами.
– Куда? – проблеял героический пилот американских ВВС, вдруг осознавший, что его мысли были легко прочитаны.
– Для начала в свою койку, – целительница указала на закуток пещеры, отведенный для пациента с Земли.
– Но я хотел помочь, – заупрямился Мэй, понимая, что его собираются разлучить с самым прекрасным что есть на свете, с богиней, дарующей свет, добро и саму жизнь.
– Мы тут теперь и без тебя, уж как-нибудь, разберемся.
Лаари была непреклонна, и молодому человеку ничего не оставалось, как подчиниться. Сидя на своей жесткой лежанке, лейтенант наблюдал за тем, как Лаари помогла девушке снять рваную накидку. Когда с головы незнакомки упал грубый капюшон, взору открылись роскошные черные волосы, перетянутые алой лентой. Они струились по грациозной шее, спадали на сильные и в то же время изящные плечи. Все эти прелести Эдвард смог оценить, так как платье полуночной гостьи имело довольно глубокий сердцевидный вырез, который оставлял открытым очаровательную возбуждающую ложбинку меж двух небольших упругих грудей.
Именно в ней и покоился какой-то небольшой простенький медальон, который юная красавица носила на тонком кожаном шнурке. Отчего-то лейтенанту показалось, что от этого украшения исходит некое желтоватое, может даже странно-золотистое сияние. Оно дурманило и завораживало, оно передавалось телу девушки и заставляло его излучать горячие пульсирующие волны, от которых внутри землянина мигом вскипели, сошли с ума все до единого гормоны. Мэй как бы и впрямь видел, чувствовал ее прекрасное тело, а узкое темно-зеленое платье казалось теплыми морскими волнами, в которых оно нежилось и плескалось. И все было бы прекрасно, чарующе и удивительно, кабы не рваные дыры на одежде и пятна свежей крови.
Да, богиня была ранена. Самой раны Эдвард видеть не мог, однако было понятно, что она находится где-то в районе левого бедра. При одной только мысли о бедрах незнакомки молодой человек весь задрожал и даже издал томный протяжный стон. Это оказалось его ошибкой, поскольку Лаари услышала.
Пожилая целительница обернулась и пристально поглядела на лейтенанта. Наверное, в этой ситуации Мэю следовало скромно и виновато потупить взор, скучающе зевнуть или, на худой конец, начать с энтузиазмом ковырять пальцем в носу, но… Ничего подобного он сделать не смог. Эдвард продолжал жадно пожирать глазами самое совершенное и желанное существо на свете.
– Да что ж это за наказание! – выдохнула до глубины души возмущенная такой несдержанностью целительница и, сделав полшага в сторону, заслонила собой черноволосую красавицу.
Когда Мэй потерял возможность лицезреть предмет своего обожания, он волей-неволей вынужден был сфокусироваться на Лаари. Та подняла руку и продемонстрировала ему свою пятерню с растопыренными веером длинными ухоженными пальцами. Лаари стала медленно загибать их все по-очереди: мизинец, безымянный, средний, указательный и большой. Именно в тот самый миг, когда был загнут последний палец, пилот американских ВВС рухнул на подушку и громко захрапел. А вообще-то, ели быть точным, то похрапывать он стал еще раньше, когда пожилая целительница довела свой отсчет лишь только до половины.
Глава 18
Небольшой круглый зал, расположенный в самой верхней части башни Ветров, наполнял безмолвный холодный полумрак. Сюда не проникал ни яркий свет костров, которые жгли стражники у подножья Замковой скалы, ни вульгарное мозаичное сияние дворцовых окон, ни, тем более, нищенское желтоватое свечение трепещущих на сквозняках масляных фонарей с улиц Магруфа. Здесь всецело властвовала тьма, подкрашенная лишь таинственными голубоватыми отсветами, исходящими с ночных небес. Именно там, на небесах Атриума, в призрачных грозовых купелях омывали свои костлявые тела три исполинские Железные луны. Свет от далеких небесных гроз просеивался через сито толстых оконных решеток, вспыхивал десятками ледяных безжизненных глаз в телах многочисленных колб и реторт, серебрил металл инструментов, выхватывал из мрака диковинные литеры на корешках древних фолиантов. Так продолжалось до того самого момента, пока в этом царстве магии и науки не появился его полновластный повелитель.
Марцери шагнул из сотворенного им же самим портала и стремглав кинулся к одному из массивных деревянных стеллажей, сплошь уставленному склянками с жидкостями самых разнообразных цветов и оттенков. Он так спешил, что опрокинул пару резных дубовых стульев, смахнул со стола поднос с приготовленными для него явствами и вместо заклинания «Свет свечей» протараторил «Свет и огонь», чем поджег дрова в камине, а заодно и одну из роскошных портьер. Взбешенный этим досадным промахом, старый маг стал сыпать тысячами проклятий, большая часть из которых адресовалась отнюдь не куску золоченой парчи, что некогда мирно висел над окном, а некой «проклятой старой ведьме».
Несмотря на опасность, что огонь с портьеры перекинется прямиком на стоящую невдалеке мебель, Марцери не стал его тушить. Трясущимися от бешенства и нетерпения руками он схватил с полки два пузырька с красной и чернильно-черной жидкостью и немедленно залил их содержимое себе в глотку. После чего старый маг словно окаменел. Он так и стоял, держа в руках опустевшие склянки, закрыв глаза, прислушиваясь к эффекту, который должны были произвести снадобья.
Как раз в этом состоянии его и застал примчавшийся на шум слуга по имени Жила. Он прибежал снизу по крутой винтовой лестнице, и прямо-таки остолбенел на последней из ее ступенек, когда обнаружил своего господина недвижимо стоящим на фоне языков хищного кровожадного пламени. В первое мгновение Жила подумал, что огонь ― это часть какого-то ритуала, который проводит старый маг, но присмотревшись, понял, что это вовсе не магия, а самый что ни на есть взаправдашний пожар. Именно поэтому верный своему долгу слуга стрелой кинулся его тушить.
Что касается Марцери, то он продолжал сохранять прежнюю невозмутимость и будто бы даже не замечал всего происходящего вокруг. Однако когда горящая парчовая портьера была таки сорвана с карниза, залита графином отменного красного вина и затоптана ногами, старый маг все же снизошел до вопроса:
– Жила, какого дьявола ты тут натворил? Почему не применил пожирающее огонь заклинание? ― негромко произнес он. ― Я ведь учил тебя.
– Я… я… ― растеряно пролепетал широкоплечий здоровяк в длинной, до колен, коричневой камизе, очень напоминающей монашеские балахоны братства «Неистового огня». ― Я не ведал получится или нет, вот и поступил по-простому, как всегда, одним словом.
– Как всегда… ― пробурчал Марцери и вернул опустевшие склянки обратно на полку. ― Бестолочь!
– Виноват, господин, ― пролепетал слуга, но вместо того чтобы раскаяно понурить голову, стал как-то странно коситься на мага.
– Чего пялишься?! ― Марцери, конечно же, заметил.
– Провались я в Тартар, никак вы опять с гоблинской мочой искрементировали? ― Жила по-бабьи всплеснул руками.
– Экспериментировали, дурак!
Порицая тупоумие слуги, Марцери сокрушенно покачал головой, после чего все же произнес «Свет свечей». В тот же миг к свету жарко пылающего камина добавилась целая россыпь огоньков на вспыхнувших восковых свечах. Полдюжины из них находились в двух массивных канделябрах, стоящих по обеим сторонам от большого зеркала в золотой раме. Вот к нему-то и подошел старый маг. Он долго и придирчиво изучал свою тощую изборожденную морщинами физиономию пока, наконец, не кивнул удовлетворенно.
– Понемногу отпускает, ― старик подбадривающе подмигнул своему отражению. ― Хорошо. А то ведь так и оттек легких можно схлопотать. Н-н-да… надо будет непременно поправить здоровье. И чем скорее, тем лучше.
– У меня как раз есть то, что вам нужно, ― верный слуга обрадовался, что может угодить своему господину.
– Неужели? ― глава братства «Неистового огня» с нескрываемым любопытством покосился на Жилу, и тот совершенно отчетливо разглядел, как в глазах мага вспыхнули дьявольские огоньки.
– Да. Пришла сегодня днем, ― подручный главного чародея империи раболепно заулыбался и потер свои волосатые лапы. ― Молодая, пышногрудая, дочь какого-то купца. Папаша присмерти, вот она и примчалась просить великого мага о чуде.
– До сих пор ждет, говоришь? ― Марцери плотоядно улыбнулся.
– Как вечереть стало, девка домой засобиралась, папеньку, мол, проведать, да только я ей не позволил. Напоил красотку отваром из кореньев желтого крестоцвета, так та тот час и уснула. Сейчас в опочивальне лежит, вас дожидается.
– А ты ее случаем не отравил, коновал ты этакий? ― явно повеселевший маг двинулся в сторону винтовой лестницы. ― Желтый крестоцвет штука сильная и коварная.
– Что вы, господин, как можно! ― Жила кинулся вслед за Марцери. ― Я проверял. Спит она. Просто спит.
– Хорошо, ― старый колдун жестом остановил слугу. ― Прибери здесь все. Если понадобишься, позову.
Марцери ушел, а Жила, дождавшись когда шаги хозяина затихнут, поднял с пола холодного фазана. Слуга обтер его о край своего плаща, разломал и жадно откусил здоровенный кусок. Мясо оказалось нежное и необычайно вкусное. От удовольствия Жила замычал. Да, для его хозяина готовит лучший придворный повар, тот же что ублажает чрево самого императора Ригера. Жиле очень редко удавалось попробовать что-либо из его кулинарных шедевров, но сегодня… сегодня явно тот самый редкий счастливый случай, и Жила будет последним дураком, если его упустит.
Подручный Марцери поднял с пола поднос, положил на него фазана и поставил на стол. После этого он полез в один из шкафов и аккуратно, почти с трепетом, извлек оттуда початый бочонок с вином. Именно этим божественным нектаром и был наполнен тот графин, из которого Жила щедро поливал пылающую портьеру. Великолепное сардийское вино! Теперь уже будет практически невозможно определить сколько осталось внутри бочонка, а сколько погибло в адском огне. Жила обрадовался этому открытию и сразу до краев наполнил один из пузатых золотых кубков. Возвращения хозяина он не опасался. Старый маг будет занят половину ночи, а то и подольше.
Сделав один большой глоток, Жила подумал, что было бы совсем неплохо, кабы эта девка утопала отсюда на своих собственных ногах, и ему не пришлось бы на полный желудок тащить ее остывающий труп. Пускай выйдет себе из потайной калитки, сжимая в ручонке честно заработанное зелье для своего папаши, а через пару кварталов упадет в какую-нибудь сточную канаву и тихо отойдет в мир иной. Все чинно, мирно, спокойно. Хотя… чего себя обманывать?! Не бывать этакой удаче. Хозяин сейчас далеко не в лучшем состоянии, так что высосет милашку досуха. Э-хе-хе, ― Жила тяжело вздохнул и, не растеряв ни толики аппетита, впился своими кривыми почерневшими зубами в нежное сочное мясо.
Глава 19
Над землей еще клубился легкий утренний туман, а восходящее солнце едва-едва позолотило макушки самых высоких деревьев, когда к заставе, расположившейся на опушке Великого Юльского леса, подъехал небольшой отряд. Всего восемь всадников на рослых и мощных латойских жеребцах. Среди них было четыре рыцаря, два оруженосца, маг, судя по черной рясе из братства «Грозового неба», и еще один очень странный хомос: невысокого роста, с узкими раскосыми глазами и двумя тонкими слегка изогнутыми мечами, рукояти которых торчали из-за его плеч, будто обрубки крыльев у дохлой, поджаренной драконом горгульи. Именно этот путник и вызвал у имперских стражников наибольший интерес.
– Кто таков? Откуда? – здоровенный бородатый детина, очевидно старший заставы, уставился на низкорослого своими бесцветными рыбьими глазами.
Услышав эти вопросы, один из рыцарей резко развернул коня, дабы прийти на помощь своему спутнику, да только не успел. Низкорослый решил самостоятельно объясниться со стражниками:
– Я учитель фехтования. Зовут меня мастер Зига. Родом я из Жадо. Сейчас направляюсь в столицу, – с жутким акцентом прошепелявил обладатель двух странных клинков.
– Фех… чего? – не понял стражник и оглянулся на двух своих подручных, стоящих рядом.
– Сдается мне, это какое-то бранное слово, – угрюмо прогудел один из них.
– А о городе с таким чудным названием я и не слыхал никогда, – подписался второй.
– Угу, – согласился с обоими мнениями старший заставы и взгляд его мутных рыбьих глаз вновь перекочевал на всадника. Только на этот раз давешние подозрительность и недоверие переросли в нем в настоящую угрозу.
От такого поворота дел низкорослый путник весь напрягся. Правда, внешне это выглядело вовсе не как готовность немедленно ринуться в драку, а скорее напоминало извечное рыцарское высокомерие по отношению к простолюдинам. Вот только тут имелась одна небольшая проблемка: всадник не был рыцарем, так что подобное пренебрежительное отношение к трем вооруженным людям, тем более стражникам, грозило очень и очень нехорошими последствиями. Чем бы все закончилось, неизвестно, кабы в разговор не вмешался один из рыцарей:
– Фехтованием в Жадо именуют искусство боя на мечах. – Возглавлявший отряд воин в черных доспехах медленно, демонстрируя самые мирные намерения, подъехал к стражникам.
– На мечах? Правда что ли? – в голосе мужчины, с детства сроднившегося с оружием, появился первый проблеск уважения, который тут же потускнел и поблек, как только стражник оценил габариты заморского гостя. – Что-то мелковат ты для бойца. Небось папаша у тебя из гномов? – Это было сказано вовсе не для смеха, а скорее выяснения личности чужеземца, шастающего по дорогам империи. Хвала богам, у низкорослого мечника хватило мозгов, что бы это понять.
– Мой народ не очень высокого роста, – гордо ответствовал он. – Зато мы не проиграли ни одной войны.
Это заявление произвело должное впечатление. Огорошенные стражники даже не заметили, как по губам рыцаря в черном проскользнула ехидная ухмылка, однако он тут же опомнился, глянул в сторону быстро поднимающегося из-за горизонта светила, и тут же поспешил перейти к делу:
– Мы спешим, так что давайте поскорее решим с подорожной. – Воин махнул одному из оруженосцев: – Планше, ну-ка отсчитай служивым восемь монет.
– Будет исполнено, господин Д’Артаньян, – слуга одетый в простую не очень свежую холщевую рубаху, поверх которой красовался потертый колет, явно перешедший к нему в наследство от господина, стал доставать кошелек с баронским гербом.
– Д’Артаньян? – стражники переглянулись. – Это случаем не вы тот самый барон Д’Артаньян, который на турнире в Гриэле вышиб из седла самого графа Нетерхазера, капитана императорской гвардии?