Никто и звать никак
Часть 24 из 47 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Охраняли караван военные. Гильдия вольных солдат заключала договор с купцами. Вносился аванс в столице. Окончательный расчет они получают в месте прибытия.
На солдатах были тяжелые кожаные одежки, что-то вроде безрукавок, с нашитыми металлическими пластинами. Капитан — достаточно молодой, чуть сонный парень, с обезображенным шрамом лицом. Но слушались его — беспрекословно. У солдат была своя телега, в которой ехала пожилая пышная матрона. Обращались к ней — тётка Фая. Эта тётка готовила на привале каши, кормила вояк и гоняла их в хвост и гриву. Слушались её не меньше капитана.
На ночь мы устраивались в нашей коляске.
Ригер просто поднимал кожаную крышу. Она крепилась на каких-то хитрых обручах. Вся эта конструкция совсем не плохо защищала от дождя, хотя местами немного подмокала. В основном, там, где были швы. Серьезный ливень она, конечно, не выдержит. Возница с нами особо не общался. Хмурый, неразговорчивый мужик кормил коней, чистил и выхаживал их и сразу же уходил к солдатскому костру.
К счастью, серьезных дождей просто не было — середина лета, самая жара. А те моросящие осадки по ночам только давали свежесть и прибивали дорожную пыль.
Дневных остановок не предполагалось. Просыпались с первыми лучами солнца, быстрый завтрак и в путь. А вот ночлеги обустраивались основательно. Рядом обязательно была проточная вода, костровые места все были оборудованы — выложены камнем, а местами, даже приподняты над землей. Особенно мне понравилось, как решалась проблема туалета. На каждом привале по обе стороны дороги солдаты рыли две небольшие ямки. Девочки — налево, мальчики, соответственно — направо. Утром ямки снова засыпали землей. Ну, вполне здравое решение, иначе вдоль дороги пахло бы, как у выгребной ямы.
Нам с Ригером не всегда хватало места под отдельный костер — мы прилепились к каравану последние. Ригеру пришлось договариваться уже не только с купцами, которым платят за место в толпе, но и с капитаном вояк. Вышло это немного дороже. Но Ригер сказал:
— Не волнуйся, Калина. За то оружие, которое мы привезли, дали вполне приличную цену. Хватит на дорогу до места.
Ну, и потом, у нас же еще были кольца из клада.
Но вечерами иногда приходилось ждать, особенно, если кострище выделялось на две-три семьи.
Они пытались сперва пропустить нас вперед, все же мы — явно высокородные, лучше не связываться, но, видя такое количество детей, я решила, что мы можем и потерпеть, пока они сварят себе. Так что сразу после команды «привал» я шла и искала, где можно обмыться.
Я старалась отходить подальше от того места, где набирали воду. В лесах полно было ручейков и родников, поэтому проблем особых и не было. Мыться по-настоящему было невозможно, потому у меня было узкое и длинное полотенце и небольшой медный ковшичек с длинной деревянной ручкой. Я набирала воды и просто обтиралась влажным полотенцем. А если находилось озерцо с прогретой водой — тогда обливалась из ковша. На такие процедуры уходило до часа времени, но вставали мы на постой всегда в самом начале сумерек, чтобы отдохнули и кони, и люди, чтобы успели сварить горячую пищу, потому страшно мне не было. Ригер обычно слегка ворчал и требовал, чтобы я далеко не уходила. Но мыться при нем я стеснялась и шипела изо всех сил, так что он, хоть и неохотно, но отпускал меня. Да и гомон людей был отлично слышен — далеко я не уходила.
В этот раз мне повезло, я нашла озеро с теплой водой. Достаточно глубокое, чтобы рискнуть вымыться полностью. Я с удовольствием намылилась, смыла дорожную пыль и пот, промыла волосы и даже успела обсохнуть. Волосы я теперь собирала в один хвост на затылке и сворачивала вокруг шерстяного моточка что-то вроде классической «улитки». Выглядело вполне обычно.
Дорогу назад я помнила прекрасно, тем более что хотя первый гомон уже стих, но костры в сгущающихся сумерках было прекрасно видно. Так что я знала, куда иду. Тем неожиданнее было выйти к развалинам деревянной избы…
Довольно странная конструкция с разломанной крышей и двумя дверями. Точнее — двумя проемами. Этакий сквозной проход в коробке из бревен. Рядом располагались прогнившие и рухнувшие сараюшки, сквозь дырявую крышу проросли молодые деревца…
Что меня понесло внутрь — я и сама не могу объяснить. Скорее всего — обычное любопытство. Тропинка к дому и небольшой участок земли у входа были когда-то так вытоптаны, а местами еще и выложены камнем, что трава не росла и по сию пору.
Внутри я ждала, пока глаза привыкнут к полумраку, оглядывалась. Вот сгнивший стол и сломанная лавка. Даже странно, что ее на дрова не утащили. Вот треснувшая печь-камин, её труба проходит через крышу, рядом — тонкий и бледный ствол дерева. Как и дотянулось то до дыры… И тишина вокруг — даже голоса со стоянки не доносятся.
Тем интереснее оказался разговор, который я услышала.
— Вот здесь и жди, он сам придет. Можешь даже поспать. Главное — на глаза не показывайся. Отдашь ему и слово в слово запомни, что скажет.
— А ты?
— А я ко второму пойду — засмеялся голос. — Негоже с одним шансом рисковать!
Говорили прямо возле окна. Я даже видела макушку одного из собеседников. Вот он, тот, чья макушка видна была в разломе окна, и ушел. Второй немного походил вдоль длинной боковой стены и, очевидно, выбрав место, улегся.
Разговор мне не понравился. Совсем. Почему это — «на глаза не показывайся»? Кому не показывайся? Охране?
Но стоять и ждать, когда «он сам придет» я не могла — Ригер обязательно пойдет меня искать. Медленно-медленно, стараясь не дышать, я прошла мимо окна, очень внимательно следила, куда ставлю ногу… Вышла я через другой проем, подальше от первого. И так же медленно, не торопясь и не шумя пошла через полянку. Здесь, когда-то, похоже был огород. Заросли травы были выше пояса. Я оглянулась — видно. Видно, что кто-то прошел и смял траву. Но уже опускаются сумерки. Если тот, кто лег ждать, не будет делать обход, он не заметит, что в доме были люди. А к утру и совсем будет невидно…
Крестьяне уже освободили кострище и Ригер, подкидывая дрова, варил похлебку. Хороший он мужик. Даже при патриархальном воспитании не брезгует такой работой, не делит на «женскую» и «мужскую»… Есть хотелось сильно, но разговор, что я подслушала, смущал меня сильнее…
— Ригер, поговорить бы…
— Подожди, сейчас закипит — можно будет сдвинуть и отойти.
Каждый раз, когда мы готовили, я чувствовала любопытство крестьян. Если честно, наша еда отличалась мало. Та же самая каша, заправленная окороком или колбасой. Такие же сухари и мед. Ну, может мяса побольше мы клали, но — ничего выдающегося. Скорее, им было просто любопытно посмотреть, как «барыня» у костра управляется.
Зато, когда первый раз готовил Ригер — это был полный аншлаг! Он, моментально, стал местной звездой. Хотя, я совершенно уверена, что оставшись без женских рук, любой крестьянин сварит себе такое же хлебово без проблем. Но ведь — высокородный готовит! Интересно же…
Ригер разложил кашу в миски и мы отошли от костра, оставив завариваться в тепле второй котелок с чаем.
Разговор я пересказала максимально точно.
— Как думаешь, что это значит? Уж больно подозрительно звучит все…
— Подозрительно, не спорю… Часов в десять капитан пойдет обход делать по постам. Он всегда пару раз за ночь обходит посты. Я схожу, поговорю… Но ты больше одна мыться не ходишь! Ты меня поняла?
Я повздыхала, но ответила:
— Поняла…
Я не идиотка. Лучше быть грязной, но живой. Хотя, Ригер всегда вел себя очень достойно. Так что и грязной ходить необязательно. Не станет он подсматривать, чего он там не видел-то?
Эту ночь я спала плохо. Ригер не спал вообще. Несколько раз приходил и уходил, на вопросы не отвечал…
Наш возница не вернулся к утру, хотя Ригера это нисколько не обеспокоило. Он совершенно равнодушно сказал:
— Не вернулся — да и ладно… Сами справимся.
После чего вытащил мешок с вещами возчика, вынул его рубаху, обычную, из серой холстины, надел и принялся впрягать коней. Шапка возчика — серый засаленный войлочный колпак, была у него с собой!
Я молчала и не лезла под руку. Все равно он не отвечает!
Тронулись…
Через час, зачем-то, была небольшая остановка по команде. Всех детей загнали в кибитки и велели лежать и не вставать. Самым странным было поведение солдат — они слезали с коней и укладывались в телеги спать. Ригер же сделал еще более странную вещь.
Освободив от моей одежды самый большой сундук, просто вывалив все на сидение коляски и подняв верх, как в дождь, он велел мне:
— Залезай!
— Ригер, нападение будет?
— Залезай!
Спорить я не стала. Лежала, скрючившись в три погибели, дышала запахом дерева и трав, которыми Грина в дорогу переложила мою одежду, думала…
Ригер перекинул через край сундука теплый плащ, так что крышка не закрылась полностью и по периметру шла небольшая щель. Душно мне не было, было — страшно…
Глава 37
Начало боя было совершенно внезапным… Чей-то негромкий вскрик, резкая команда капитана, я даже не разобрала, какая именно, но поняла — напали!
— Слева бей!
— Анга-а-а-а…
Я слышала крики, и, иногда, звон металла… дико ржали кони и один из них стонал почти человеческим голосом… я понимала — его ранили…
Лежать в полумраке глубокого сундука и не видеть, что происходит было безумно тяжело! Воображение рисовало мне самые жуткие картины… Больше всего хотелось выскочить и бежать, двигаться, делать хоть что-то… Даже себе не могу объяснить, что удержало меня в сундуке. В какой-то момент ожидание стало совсем-совсем невыносимо и я начала молиться:
— Господи, если ты там есть… Ну пусть, пусть он останется живым! Ты пойми, он же очень хороший человек! Ну даже если грешил, но ведь все, все грешат… Я даже не знаю, ты там Цез или Иисус, просто помоги ему!
Я плела этот бред, зажимала уши, чтобы не слышать звуки снаружи и говорила-говорила-говорила…
Сундук открылся так внезапно, что я даже заорать не смогла с перепугу! Яркий солнечный свет резко ударил в глаза.
— Ты цела? Можно вылезать.
И сверху мне протянул руку совершенно живой и совершенно целый Ригер. Вспотевший, почему-то грязный, с размазанной по лицу землей, но целый, слава всем богам мира — целый!
Ноги у меня тряслись, так же, как и руки. Глаза слезились, хотя я и не плакала… В конце концов, глядя как я третий раз пытаюсь выбраться, одновременно придерживая юбку, которая все время выскальзывала из пальцев и мешала мне, Ригер просто взял меня под мышки и выдернул из сундука. Посадил на сидение в коляске и сказал:
— Всё, всё уже кончилось, не волнуйся так. Хочешь холодного чаю?
Соображала я, почему-то, очень плохо…
— Чаю? А сейчас привал будет?
— Да, там несколько человек ранило, сейчас будет привал.
— А тебя не ранило?
— Нет, я совершенно цел, не волнуйся так, Калина. Всё уже кончилось.
— Совсем кончилось?
— Совсем.
Он снял с пояса флягу и протянул мне. Но посмотрев, как я пытаюсь вынуть пробку просто забрал её и открыл сам.
— Пей и успокойся. Наши спутники все живы.