На волнах оригами
Часть 38 из 96 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Ее сердце пропустило несколько ударов и забилось чаще. В душе, где-то в районе старых подзатянувшихся ран вспыхнул позабытый огонь обид, ненависти, ревности и ужасного, почти невыносимого притяжения.
Словно и не было нескольких недель разлуки, как будто бы несколько минут назад она попрощалась с синеволосым подлецом, сначала отхлестав по щекам, а после поцеловав так неистово, что потом ныли и губы, и душа.
Словно и не было скупых злых слез, каждую из которых Нинка ненавидела так горячо, как могла. И крепко сжатых зубов не было, и ногтей, царапающих ладони, и обрывочных мыслей: «Я никогда не буду плакать по нему», и бездумных взглядов в стену бессонными душившими ночами, и срывающихся криков на морском ночном берегу, и всепоглощающей ненависти – к нему, к другим, и даже – к себе. К себе – подумать только! Невыносимо!
И любви словно не было.
Или она была?
Или есть?..
Мимо Келлы Нина прошла с равнодушным лицом, как будто бы и не знала его. Совершенно спокойно, несмотря на пожар в душе, вытащила ключи от дома подруги и открыла подъездную дверь. Ее спутник проследовал за ней, держа в руках многочисленные пакеты.
Келла тоже больше не смотрел на Нинку. Равнодушным взглядом уставился в землю. Ни один мускул на его лице не дрогнул. А стук сердца… Кто мог его расслышать?
– Пойдем, – вдруг сказала ничего не подозревающая Веста. – Пока дверь открыта. Ты же сам хотел, ну! – и девушка взяла его за руку.
Услышав ее слова, спутник Ниночки любезно придержал дверь. Отказываться было нельзя. И Келле пришлось войти в подъезд следом с Журавлем и ее ковбоем. Не говорить же при этой стерве, что не хочет он идти следом за ней!
Сердце у него стало отбивать восьмые – все на том же малом барабане.
«Ты ж мужик, – подумал он зло, – соберись. Пошла она, эта Демоница… Вместе со своим упырем в пиджачке».
По ступенькам Келла поднимался с тяжелым сердцем, но легким шагом, вальяжно положив руку на плечо Весты.
Один из пакетов, которые нес качок, упал на лестницу, и Келла вдруг поднял его. Положил тяжелую руку ему на плечо, останавливая. И когда тот удивленно обернулся, молча протянул.
– Спасибо, – поблагодарил молодой человек, не понимая, почему синеволосый тип так странно на него смотрит.
– Не за что, – глядя ему в глаза, с тихой угрозой произнес Келла. Он не понимал, чем этот мажор лучшего него. Тем, что у него водятся деньжата?
Нина так и не оборачивалась, поднималась с прямой спиной.
А около лифта, когда ее молодой человек нажал на кнопку вызова, стоящий позади них Келла поцеловал брюнетку – небрежно, демонстративно, одну руку по-хозяйски положив несколько ниже талии, а вторую – запустив в волосы. Веста, однако, против не была. А Келле в какой-то миг показалось вдруг, что в его объятиях вовсе не она, а строптивая Журавль – и в те секунды был готов перейти грань всех приличий.
Помешал пришедший лифт.
Журавль, естественно, видела страстный поцелуй. И Матвей, молодой человек, который сопровождал ее, – тоже. Он по-доброму усмехнулся, глядя на столь горячую неформальную парочку, а вот Нина настолько обозлилась, что готова была вытащить из сумочки миниатюрный складной ножичек, замаскированный под тюбик помады, и располосовать две нахальные морды. Однако вместо этого, пока смертник Келла и его отвратительная девка с мерзким прыщом на подбородке целовались, она достала из сумочки мобильный телефон и слегка дрожащими пальцами с длинными малиновыми ногтями стала набирать сообщение Матвею.
С ним Нинка была знакома с детства – Матвей приходился племянником ее крестному, который фактически заменил ему сына, ибо своих детей у дяди Саши не было. Матвею крестный помогал, как мог, поставил на ноги, дал отличное образование и научил самому главному – самостоятельности, после чего доверил кресло одного из директоров в собственной компании. Несмотря на то, что Матвей был довольно молод, слыл он неплохим специалистом, да и человеком казался неплохим.
Сегодня дядя попросил его помочь встретить почтенную семью Журавлей, которая в полном составе – в количестве пяти человек – возвращалась с отдыха. Виктор Андреевич с супругой и сыном сели в автомобиль дяди Саши, а Нинка и Ирка – в машину Матвея. Ему же пришлось тащить багаж сестер. А когда он довез их до дома, хитрая Нинка вдруг попросила об одолжении – уговорила довезти и до дома своей подруги, которой решила устроить сюрприз. Правда, Матвею казалось, что заявиться ранним утром кому-то в гости без предупреждения – не совсем тот сюрприз, о котором мечтают люди, но спорить со строптивой Ниной не стал. Он давно не видел ее и рад был пообщаться.
Нинка же племянника крестного особо не жаловала, а в детстве так вообще терпеть не могла – ей вечно казалось, что дядя Саша любит его больше, чем ее, а такого Журавлик терпеть не могла. Однако именно Матвея она заставила учить ее целоваться, когда подросла. Так сказать, он подарил первый поцелуй, который не был оценен по достоинству.
* * *
Чтобы встретиться с Матвеем, Нинка специально подстроила все так, чтобы попасть к нему домой вместе с родителями на какой-то праздник.
– У тебя уже девчонок много было, – заявила она тогда, много лет назад, запирая на замок дверь спальни испуганного такой просьбой Матвея, который вообще-то играл в компьютерную игру и не был готов к столь наглому вторжению. – Так что ты целоваться наверняка умеешь. А ну, иди сюда!
– Отстань, – попытался отмахнуться от Нинки Матвей, но она вцепилась в него словно клещ.
С несколькими девушками из школы он действительно гулял. То есть опыт какой-никакой имел. Но эта наглая девчонка ему была нужна, как собаке пятая лапа.
– У меня скоро будет первое свидание! – шипела Нина. – Я не могу опозориться! Немедленно учи меня целоваться, скот!
– Совсем озверела?! – возмутился парень. – Нужна ты мне, малолетка!
– Учи, говорю, – не отставала та. В голубых глазах появился задор.
– Не собираюсь даже! И убери свои руки!
В результате Нинкина все же взяла, и Матвей, усадив гостью на диван, попытался войти в роль учителя поцелуев. Ученицей Ниночка оказалась прилежной, можно сказать, старательной.
– Ну как? – с любопытством спросил Матвей, отстранившись от нее. Дышать стало чуть тяжелее, как от духоты, хотя окно было открыто.
– Мокро, – пренебрежительно отвечала девушка, проводя по нижней губе пальцем. – И что в этом классного? Никакого кайфа.
Парень недовольно поджал губы. Ему-то в отличие от Журавля было приятно.
– Маленькая еще. Подрастешь – узнаешь, – усмехнулся он.
– Чего там знать-то? – пренебрежительно дернула плечиком Нина. – Я уже и так все поняла. Все эти шуры-муры – фигня! – решительно объявила она.
– А чего тогда на свидание идешь? – хитро прищурился Матвей, пытаясь скрыть некоторую неуверенность. Раньше ему еще не заявляли после поцелуев, что все это – фигня. Мужская гордость была задета.
– Тебя забыла спросить, – отрезала Журавль. Внимание ее уже переключилось на экран компьютера, где стояла на паузе одна весьма популярная и кровавая игрушка с монстрами, оружием и кровищей. Голубые глаза ее загорелись.
Матвей, решивший доказать, что он все-таки целуется классно, попытался погладить ее по лицу, однако потерпел сокрушительное фиаско.
– Иди в лес, убогий. И вообще, дай-ка, я порублюсь, – решительно ударила его по руке гостья, которой было плевать на нежности.
Какое-то время они молчали.
– А почему я-то? – полюбопытствовал Матвей, наблюдая, с каким мастерством Нинка проходит уровни и убивает одно чудовище за другим.
– Ты недавно медкомиссию проходил, анализы сдавал. Не болеешь ничем, – отозвалась Нинка, азартно щелкая мышкой.
– Ну, спасибо! – не ожидал такого Матвей. Ему стало обидно. Он тогда даже подумал, может быть, маленькое ручное чудовище Журавль влюбилось в него, но нет! – Так приятно.
– Какая мне разница, приятно тебе или нет, – отмахнулась Нина. – Главное, теперь я на свидании не опозорюсь. Я – самая крутая!
Перед тем, как выйти из его комнаты, она вдруг решительно подошла к своему «учителю», положила руки ему на плечи и серьезно сказала:
– Еще раз. Чтобы я точно все знала. Только без слюней, пожалуйста.
Впрочем, и второй поцелуй на юную Журавль не произвел должного впечатления.
– Глаза закрывай, – мрачно посоветовал ей Матвей. Происходящее ему не нравилось. И вообще ему казалось, что им попользовалась эта наглая хорошенькая малолетка.
– Зачем? – несказанно удивилась Нинка.
– Так надо, – туманно отвечал парень.
– Ну, хорошо, – пожала плечами Журавль и ускакала есть торт.
«Я тебя еще сделаю», – мрачно подумал Матвей тогда. А потом безнадежно влюбился – этакой подростковой болезненной то ли любовью, то ли влюбленностью, однако он был не настолько глуп, чтобы признаваться в этом Нинке или кому бы то ни было.
* * *
«Притворись моим парнем. И молчи!!!» – написала Нинка и спешно отправила сообщение Матвею.
Тот, услышав писк мобильника, сначала не захотел вытаскивать его, однако Журавль состроила такую рожицу, пользуясь тем, что Келла и Веста встали перед ними, держась за руки, что Матвей все же достал телефон, удивленно взглянув на Нину.
Лифт тронулся вверх, по-стариковски покряхтывая.
– Читай, – одними губами приказала Нина.
Парнем Матвей оказался понятливым. И тотчас вспомнил, что рассказывал ему дядя о неком бывшем синеволосом дружке крестницы, от одного вида которого Виктор Андреевич начинает скрежетать зубами.
Матвей сообразил – синеволосый развязный тип, стоящий перед ними в лифте, – и есть, скорее всего, тот самый дружок. Интересно, что он тут забыл?
«Ок», – только и написал Матвей в ответ, а сам улыбнулся и сказал громко:
– Любимая, ты помнишь, что завтра мы встречаемся с моими друзьями в «Берлине»? – назвал он одно довольно-таки известное местечко – гриль-бар с собственной пивоварней. – В девять.
– Конечно, милый, помню, – мурлыкнула Ниночка, оценив старания своего спутника. Не такой он уж и тупой, как сначала казалось.
Келла, естественно, его слова отлично слышал. От злости у него едва дым из ушей не пошел, и он крепко стиснул зубы. Этого хлыща в пиджаке хотелось хорошенько отделать, так, чтобы кровь по смазливой роже размазать. Хотя – тут парень криво улыбнулся – жизнь его уже отделала, раз свела с Королевой.
Веста удивленно взглянула на музыканта, но ничего не сказала, а положила голову ему на плечо. Келла наклонился и коротко, но очень чувственно поцеловал ее, вновь укусив за нижнюю губу. Девушка едва сдержала крик.
– Скоро мы окажемся вдвоем, крошка, – шепнул он Весте – естественно вполне отчетливо.
– Жду, – выдохнула та.
Нинка все это видела и слышала, и теперь едва ли не рычала от ярости.