Как выжить, если тебе 20
Часть 9 из 25 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
— Есть.
— Ты знаешь, у меня жена работает хедхантером. У них вроде есть вакансия в каком-то иностранном банке. Если хочешь, пришли мне свое резюме, я ей передам.
Видимо, так он благодарил меня за помощь. Я обновил старое резюме и прислал ему через несколько дней. Он не сказал ничего про банк и про должность, а я не стал спрашивать. Просто отдал и забыл об этом. Через месяц вспомнил. Спросил у коллеги, как обстоят дела, есть ли обратная связь. Он ответил, что банк этот американский и шанса попасть туда нет — ведь это J. P. Morgan! Самый крупный универсальный (коммерческий и инвестиционный) банк в мире в то время. Конечно, где я и где J. P. Morgan? Немного расстроившись, я сказал себе: ну, нет так нет.
Но через несколько недель коллега вдруг спросил, смогу ли я сходить на интервью. Ну конечно, смогу! Как я понял потом, в J. P. Morgan искали человека на определенную позицию. И рассмотрели уже многих. Видимо, им никто не понравился, так дошла очередь до меня, пусть не основного, но кандидата.
Первое интервью проходило в Москве, собеседование проводил управляющий директор, ответственный за направление долгового финансирования на рынках капитала, американец Боб Фернандес.
Я честно готовился, читал, что нужно делать, как себя вести, но… Когда зашел в большую переговорную комнату с панорамным видом на Садовое кольцо и увидел этого невысокого человека, все вылетело у меня из головы. Конечно, я нервничал, но при этом испытывал необыкновенную внутреннюю уверенность. Как будто эта работа была нужна мне не больше, чем я сам был нужен этой компании. По крайней мере, я так себя в этом старался убедить, чтобы не сильно волноваться.
Мы начали разговаривать, и довольно быстро выяснилось, что мой американский институт находился напротив института, в котором училась жена Боба. Нервозность исчезла, я расслабился и позволил себе вести себя чуть менее формально.
Позже для меня организовали встречи в Москве с сотрудниками банка из других отделов. А потом меня отправили на собеседование в Лондон. Забронировали гостиницу, купили билет в бизнес-класс. Я не верил, что все это происходит со мной. Мне 25 лет. Я лечу бизнес-классом в Лондон на собеседование в инвестиционный банк J. P. Morgan, где кто-то нуждается в моих услугах. Мне сложно было во все это поверить. Как будто начиналась моя собственная сказка. Да так, в сущности, и было.
В «ТРАСТе» к тому времени я проработал меньше года, и теперь, когда появилась уникальная возможность, я не хотел упустить свой шанс. Мой руководитель отговаривал меня, убеждал, что света белого на новой работе я не увижу. Но я уже принял решение. Какой вывод я сделал для себя в итоге? Никогда не знаешь, кто выведет тебя на твою дорогу и что поможет в достижении цели. Важные слагаемые успеха: быть открытым всему новому, не бояться рисковать, верить в себя и не сдаваться, если что-то не получилось сразу. Смотреть на мир шире и с позитивным настроем. А ведь вместо помощи Родиону я бы мог отправиться домой или на встречу с друзьями…
Сейчас я понимаю, что помогло мне попасть в J. P. Morgan. Я учился в Америке. И первое собеседование проходил с человеком, подбиравшим в Москве специалиста, которому хотел доверять. Для Боба я был своеобразным мостиком между Россией и Западом, что в его глазах стало моим основным активом.
Я неплохо прошел все начальные этапы отбора, потому что подготовился. Читал о том, как проходить интервью, что можно и нельзя говорить и делать. От себя скажу, что нужно оставаться самим собой. Как только человек пытается изобразить кого-то, кем он не является, это сразу чувствуется. Даже на подсознательном уровне, на уровне языка тела. Он будет напряженным и зажатым, что вызовет у собеседника отторжение.
И вот я в лондонском Сити. Стою посреди небоскребов и банков, мимо меня проходят солидные мужчины в галстуках, женщины в деловых костюмах, при этом все суетятся, куда-то спешат. А я стою. И вокруг все новое и незнакомое. Я на секунду представил себя деревенским парнем, который приехал из своего захолустья в большой город.
Мое интервью было назначено на 8:15. Я подъехал на такси к огромному зданию, вошел в просторный холл… Как хорошо, что у меня был запас времени! Потому что первое, что я увидел, это множество лифтов. И ни одной кнопки на стене, чтобы их вызвать. И ни одной обозримой лестницы, чтобы подняться наверх. А собеседование на пятом этаже. Что делать?
Я отошел к двери и стал наблюдать за происходящим. Сперва казалось, что люди просто заходят в лифт и уезжают. Это не поддавалось логике. Потом я разглядел странную продолговатую штуку в центре холла. Прежде чем идти к лифту, каждый человек что-то на ней высматривал и нажимал. Подошел. Сенсорная панель, на ней этажи. Я нажал на цифру пять. И увидел рядом с ней обозначение лифта, который доставит меня по адресу. Как сейчас помню, лифт D. Уже хорошо.
Возле лифта D стояли люди, вместе с ними я вошел, а что же дальше? Внутри тоже нет ни одной кнопки. Лифт закрылся и поехал. И только тогда я понял, что кнопки в нем и не нужны. Наверное, со стороны мое замешательство выглядело забавным, хотя, скорее всего, никому до меня не было никакого дела.
На пятом этаже меня проводили в кабинет, где я ждал начала интервью. На один день было запланировано пять встреч. Я сразу решил, что не буду нервничать и постараюсь во что бы то ни стало оставаться собой, как и на собеседованиях в Москве. Ведь это они меня пригласили и оплатили перелет в бизнес-классе, значит, это им от меня что-то нужно. Я старался расслабиться, но у меня не получалось.
Конечно, я нервничал. Задавал вопросы и тем самым не только тянул время, чтобы, в свою очередь, получить меньше вопросов к себе, но и узнавал больше о компании и специфике работы. На каждый вопрос я мог ответить что-то в общих словах, а потом уточнял: «А что вы думаете по этому поводу?» Слушал и запоминал. И перед следующим человеком, с которым я общался, мог уже блеснуть не только своими общими знаниями, но и специфической информацией, полученной от предыдущего интервьюера. К пятому интервью даже у меня не осталось сомнений — я был уверен в своих словах, улыбался и вообще вел себя так, как будто решение о моем найме уже принято.
Последним, с кем я беседовал, был легендарный банкир Джонатан Браун. Он заметил, насколько я в курсе ситуации, и спросил, откуда мне все это известно. Я не стал утаивать:
— Знаете, вы просто все говорите об одном и том же. Я запомнил. Несложно повторить то, что я уже трижды слышал. Вот и все.
— Да ты настоящий банкир — разобрался быстро! Вот этим ты мне и нравишься!
Мы оба посмеялись. Он понял, что я не мог знать многого из того, о чем он спрашивал, но также понял, что у меня есть потенциал и я быстро выучусь. Мы уже не раз слышали, что выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям.
В J. P. Morgan посовещались, но исход был ясен. Через какое-то время на финальном собеседовании в Москве мне предложили работу. Все сложилось удачно. Я был так рад, что размером зарплаты даже не поинтересовался. Если я и потерял в деньгах, то незначительно.
Был вице-президентом «ТРАСТа» — стал аналитиком в J. P. Morgan. Три года работы, и я опять все начинаю сначала. Но теперь это не имело значения, потому что меня приняли туда, куда я хотел попасть, — в настоящий инвестиционный банк с мировым именем!
После интервью, уже попрощавшись со всеми, я остановился возле пресловутого лифта. Посмотрел в окно на серый Лондон, на его вечный дождь, на городскую суету… Великое место, один из основных центров финансовой вселенной. И я стою здесь, простой парень из московских дворов, из зала ЦСКА и Москвы 90-х. Уже совсем скоро я попаду на работу моей мечты. И я добился этого сам. Неужели все происходит всерьез и по-настоящему?
И теперь я часть этого нового для меня мира. И все, что предшествовало нынешнему дню, — все решения, совпадения, ошибки и стремления — были частью плана, который привел меня в эту точку. Все оказалось не зря. Я смотрел в окно и понимал, что начинается совершенно новая жизнь. Та, о которой я так долго мечтал.
Все смешалось. Эйфория, радость, грусть, которая возникает, когда заканчивается прежняя жизнь и должна начаться новая. Меня переполняли эмоции. Время остановилось. Я пытался понять, на самом ли деле все это со мной происходит или во сне. Нет, не сон — я этого добился. Дальше все снова зависит только от меня. Двери лифта открылись. Пора двигаться дальше.
Как Джейми Даймон чуть не проспал Якунина
В J. P. Morgan не знали, кто я и откуда. Они даже не знали, что когда-то мой дядя Игорь Сагирян был президентом «Ренессанс Капитала». Единственное, на что действительно обращали внимание, так это на качество выполняемой работы. Здесь все зависит только от тебя, как в спорте. Ведь в высшую лигу не попадешь по знакомству. Чтобы тебя заметили, ты должен действительно хорошо играть. Чтобы тебя взяли, ты должен быть лучшим из лучших. Чтобы тебя оставили, ты должен постоянно поддерживать высокий уровень игры. А чтобы ты мог расти и продвигаться по карьерной лестнице, ты должен стабильно превосходить ожидания. Процесс не дает передышки, потому что сотни не менее достойных конкурентов все время дышат тебе в затылок. Многие банки того времени нанимали по несколько человек заниматься одним и тем же, чтобы в конкурентной борьбе выявлять сильнейшего. Чем-то это напоминало гладиаторские бои. Индустрия того времени отличалась жесткой конкуренцией — как между банками, так и внутри каждого из них.
Я не замечал ничего, кроме работы. Клиенты, сделки, внутрикорпоративная политика, старшие коллеги, у которых каждый день я учился чему-то новому… Если бы мне вообще не платили зарплату, я бы не расстроился!
Прошло полгода. В январе или феврале я получил свой первый бонус. Я не особо на него рассчитывал. Думал, будет максимум $30 000. Конверты нам раздавал президент российского представительства банка. Мне вручил со словами: «В следующем году, может, добавим, если будешь работать так же хорошо». Я поблагодарил его и открыл конверт — $110 000!!! Сначала я в это даже не поверил. Не может быть! Я что, стал самым богатым человеком во Вселенной?
На эти деньги я мог позволить себе все, что только мог пожелать. Например, не просто сменить машину, а запросто взять семерку BMW, что для 25-летнего парня было приобретением космического масштаба. Не спрашивайте почему, но семерка BMW казалась мне тогда машиной богов. Без сомнения, я работал в правильном месте.
Я накупил подарков себе и близким (себе купил Range Rover Sport, жене — BMW 3, и всей большой семьей мы поехали отдыхать в Италию на Новый год). Это было золотое время для банковского сектора. Я успел его застать на заре своей карьеры и поверил, что отныне так будет всегда. Тогда я радовался как ребенок. Моя жизнь протекала здесь и сейчас. И меня не покидало ощущение, что это только начало.
Я рано вставал и спешил на работу. Вечером мне хотелось как можно дольше оставаться в банке. Я не считал часов и просто наслаждался работой.
Я рано вставал и спешил на работу. Вечером мне хотелось как можно дольше оставаться в банке. Я не считал часов и просто наслаждался работой. Вскоре большая часть моей команды перешла в банк UBS. Остались только я и мой главный руководитель. Он не говорил по-русски, так что для каждодневного операционного общения с клиентами фактически я остался один. Дорога передо мной расчистилась. Можно было просить у руководства больше ответственности.
Сразу заменить всех уволившихся было сложно. Но и работа не должна стоять на месте. По сути, я работал за нескольких человек, в праздники и выходные. В итоге мы не потеряли клиентов, которые ранее работали с коллегами, ушедшими в UBS. Мы успешно закрыли ряд важных сделок. Меня заметили. Это был поворотный момент. Конечно, такое вряд ли случилось, если бы мне не пришлось компенсировать уход сотрудников. Когда все идет по плану, карьерный рост происходит медленнее. Итак, в конце года меня повысили в должности, мне стали больше платить, поручили быть ответственным за нескольких крупных клиентов. Это значит, что я должен был установить с ними хорошие отношения для того, чтобы они работали именно с нашим банком. Я по несколько раз в месяц встречался с каждым клиентом и предлагал разные новые идеи, рассказывал про то, что делают конкуренты и что происходит на международных рынках. Когда же приходило время выбора банка для какой-то сделки, то часто отдавали предпочтение нам.
Наконец я понял, что мне по-настоящему нравится. Я понял, что могу быть не только специалистом по долговому рынку, но и клиентским менеджером: у меня хорошо получалось вести переговоры, договариваться и решать возникающие в процессе осуществления сделок вопросы. Следующие несколько лет я развивал отношения с нашими ключевыми клиентами: РЖД, «АЛРОСой», «Газпромом», Правительством Москвы, российскими госбанками…
За это время со многими клиентами я построил доверительные отношения. Иногда казалось, что нет задачи, с которой бы я не мог справиться. Я чувствовал себя на своем месте. Но на третий год моей работы у нас сменилось руководство. И все вновь, включая меня, были вынуждены доказывать свою ценность. Былые успехи никого не волновали.
Как-то раз новый начальник приехал в Москву для знакомства с ключевыми клиентами. После первой же встречи он сделал мне замечание, мол, в презентации из 20 страниц у меня нет одного конкретного слайда, который, как он считал, должен был быть. Я ответил, что в принципе можно обойтись и без него. В ответ он разнес меня в пух и прах, да так, что я дрожал потом еще сутки. Он доходчиво объяснил мне, в чем я некомпетентен, указал на мои слабые стороны и вдобавок обвинил в том, что с клиентами я общаюсь неподобающим образом. Это было больно. Падать всегда больно. Так жизнь преподала мне очень важный урок скромности. Я плохо спал и несколько дней переживал из-за случившегося, много думал и анализировал. Мне это казалось несправедливым.
Но в глубине души я понимал, что он был прав, и я принялся покорно исправлять ошибки. Стал иначе строить общение с клиентами и больше времени уделять качественному наполнению клиентских презентаций. И когда я научился всем этим тонкостям, понял, почему это так важно. Как раз именно эти, казалось бы, незначительные детали отделяют профессионала от посредственного исполнителя. Понял, почему важно вести себя скромно, поскольку между уверенностью и самоуверенностью пролегает очень тонкая грань. Я ее перешагнул, и мне об этом напомнили. Кстати, именно этот начальник с его бескомпромиссными замечаниями стал для меня примером и образцом. Именно с ним мы в дальнейшем работали и закрывали самые сложные и прибыльные сделки. Те, которые позволили нам обоим двигаться вверх. Если бы я тогда не воспринял должным образом его критику, обиделся бы и не стал ничего предпринимать, кто знает, что бы из этого вышло.
Наверное, никто из моих учителей до того момента так сильно не влиял на развитие моей карьеры. Я хотел стать таким же, как он. Профессиональным, уверенным в себе и решительным. Человеком не заискивающим, а прямым и дельным. Для него все было неважно, кроме результата. (На момент написания книги в 2019 году, Sjoerd Leenart принадлежал Global Head of J. P. Morgan Corporate Banking.)
Мелочи ведь только на первый взгляд кажутся неважными. На самом деле именно они отличают профессионала своего дела от посредственного работника. Если у тебя все продумано до последней детали, то ты будешь чувствовать себя по-настоящему уверенно. И тогда придешь на встречу готовым побеждать.
Уделяй внимание деталям. Оставайся профессионалом, даже когда отправляешь простое письмо по электронной почте. Потому что каждая мелочь формирует общее впечатление о тебе, твою репутацию.
Когда мне было 27 лет, в Россию на Петербургский международный экономический форум прилетел президент нашего банка Джейми Даймон. Он должен был провести ряд встреч с руководителями крупных российских компаний. И я был ответственным за его встречу с главой РЖД Владимиром Якуниным. Даймон на тот момент был просто иконой, рок-звездой в банковском мире. И мне предстояло стать организатором и участником одной из этих встреч.
Первый день ПМЭФ. 2006 год. Девять утра. Ресторан гостиницы «Астория». Завтрак. Все, включая Владимира Якунина, собрались за столом, ведут непринужденную беседу, Джейми Даймона нет. Ни у кого даже мысли не возникло, что он может опоздать или не прийти. Но время идет. 9:05, 9:10… Я начинаю нервничать. Все пока еще непринужденно беседуют и ждут. 9:20. Владимир Иванович говорит: «К сожалению, мое время ограничено, и скоро я буду вынужден вас покинуть». Еще через несколько минут у меня темнеет в глазах. Но рядом со мной сидят старшие коллеги из нашего московского офиса и ведут себя так, будто ничего необычного не происходит.
РЖД на тот момент были моим ключевым клиентом. Если они обидятся на такое неуважительное поведение, то могут просто отказаться сотрудничать с нами. Для меня на кону стоит моя карьера. И я не знаю, что делать. 9:30. Я не выдержал, попросил кого-то из коллег сходить и позвонить Джейми. Позвонили в номер — не отвечает. Поднялись к нему в номер, и через десять минут он появился. Очертания подушки на щеке и шее предательски выдавали причину опоздания.
Вскоре наступил 2008 год, а вместе с ним — самый масштабный финансовый кризис современности. В конце 2008 года казалось, что вся финансовая система рухнет, на мировом финансовом рынке воцарилась паника.
— Владимир Иванович, прошу прощения. Мы приехали вчера из Швейцарии с женой и забыли перевести время.
Повисла пауза. Все ждут реакции. Я молюсь и обещаю Богу, что буду вести себя хорошо, не буду пить, курить, все деньги раздам родственникам — только пусть все пройдет хорошо. Владимир Иванович отвечает:
— Ну, ладно. С кем не бывает.
Все выдохнули с облегчением. Я чуть было не заплакал от радости. В этот момент я очень пожалел, что не проявил инициативу: не позвонил, не поднялся в номер после пяти или десяти минут задержки. Мне почему-то казалось, что кто-то все-таки контролирует ситуацию. И, видимо, все за столом так думали. Это был главный урок, который я усвоил на будущее: не предполагай, что кто-то сделает работу за тебя. Надейся прежде всего на себя.
К счастью, тогда все обошлось. Я продолжил работу с РЖД. Прошел год. Помню, я летел из Лондона, потягивал бокал шампанского, смотрел в окно и мечтал о том, как заключу с ними крупную сделку. Я представлял все в мельчайших подробностях, продумывал все детали, визуализировал успех и конечный результат. Примерно через три месяца выпала возможность обсудить эту сделку с клиентом. Нужно ли говорить, что в итоге мы все сделали так, как я представлял? А после той сделки мы заключили еще одну, еще более масштабную по объему и сложности.
В тот год меня повысили. В 27 лет я стал исполнительным директором банка J. P. Morgan. Я всегда верил в то, что, когда ты чего-то сильно хочешь и веришь в осуществимость задуманного, когда сфокусирован и настойчив в своих действиях, пространство вокруг приходит на помощь. Конечно, со стороны это может показаться обычным стечением обстоятельств. Но кто знает? Может быть, без моей искренней веры в возможность осуществления той сделки и визуализации ее в мельчайших деталях шанс бы мне никогда и не представился?
Вскоре наступил 2008 год, а вместе с ним — самый масштабный финансовый кризис современности.
Эффект черного лебедя
В конце 2008 года казалось, что вся мировая финансовая система рухнет, на мировом финансовом рынке воцарилась паника. Я уже всерьез начал присматривать участок за городом и планировать, какие овощи там сажать. Страх сковал весь мир. Но в России мы почувствовали только эхо этого кризиса. Основной же удар пришелся на Запад. Ипотечный кризис, спровоцировавший эту панику, привел к тому, что миллионы людей потеряли все свои накопления. Среди работников финансовой сферы, да и не только, прокатилась волна самоубийств. С жизнью прощались и те, у кого было трое детей и двушка в ипотеке, и те, у кого были заводы-пароходы. Не только карьеры, но и судьбы рушились из-за лопнувшего финансового пузыря. Как сказал Олег Торсунов, в наше время есть рабство иного рода — экономическое. Ипотеки, кризисы тут одни из главных «рабовладельцев».
Ликвидность с рынков исчезла, начался полномасштабный кризис доверия. Весь финансовый мир остановился. Никто не хотел брать кредитный риск на своих контрагентов, то есть давать в долг и рассчитываться. Но компаниям по-прежнему было необходимо привлекать деньги для операционной деятельности — расплачиваться по своим счетам с подрядчиками, платить зарплаты и т. п. В сложном финансовом положении оказались многие. В том числе и самые именитые отечественные монополисты. «Газпром», к примеру, раньше с нами не работал, мы пытались несколько лет наладить с ним отношения, но безрезультатно. У газовой монополии всегда не было отбоя от банков, предоставляющих им финансирование, поэтому они не хотели тратить время на расширение и без того широкого круга своих контрагентов. Но мы знали, что под конец года им будет нужно $0,5 млрд для финансирования рабочего капитала. Однако ни один западный банк не был готов расстаться с такой крупной суммой денег в тот непростой момент времени. Нам надо было воспользоваться уникальной возможностью.
Самый подходящий момент для того, чтобы начать сотрудничать с «Газпромом». Я понимал, что другого случая может не представиться. Я был уверен, что если мы придем на помощь в такой сложный для них момент, то они это запомнят. Мне и моему коллеге, который тогда отвечал за отношения с монополией, удалось убедить в этом руководство банка. Возможность наконец наладить рабочие отношения с «Газпромом» была так заманчива, что в итоге наше предложение поддержали.
Мы подготовили для «Газпрома» предложение о краткосрочном финансировании. Пообещали организовать эту сделку до конца года, сказали, что выделили под нее деньги. Обговорили все детали. На подписание договора в Лондон прилетело несколько высокопоставленных руководителей компании. Но именно в тот день из-за сильных колебаний рынка возросла премия за корпоративный кредитный риск, включая риск «Газпрома», и наше руководство приняло решение изменить условия и поднять ставку финансирования. А сказать об этом представителям «Газпрома» было поручено мне. Но ведь мы уже обо всем договорились, как теперь все переиграть?!
— Ты знаешь, у меня жена работает хедхантером. У них вроде есть вакансия в каком-то иностранном банке. Если хочешь, пришли мне свое резюме, я ей передам.
Видимо, так он благодарил меня за помощь. Я обновил старое резюме и прислал ему через несколько дней. Он не сказал ничего про банк и про должность, а я не стал спрашивать. Просто отдал и забыл об этом. Через месяц вспомнил. Спросил у коллеги, как обстоят дела, есть ли обратная связь. Он ответил, что банк этот американский и шанса попасть туда нет — ведь это J. P. Morgan! Самый крупный универсальный (коммерческий и инвестиционный) банк в мире в то время. Конечно, где я и где J. P. Morgan? Немного расстроившись, я сказал себе: ну, нет так нет.
Но через несколько недель коллега вдруг спросил, смогу ли я сходить на интервью. Ну конечно, смогу! Как я понял потом, в J. P. Morgan искали человека на определенную позицию. И рассмотрели уже многих. Видимо, им никто не понравился, так дошла очередь до меня, пусть не основного, но кандидата.
Первое интервью проходило в Москве, собеседование проводил управляющий директор, ответственный за направление долгового финансирования на рынках капитала, американец Боб Фернандес.
Я честно готовился, читал, что нужно делать, как себя вести, но… Когда зашел в большую переговорную комнату с панорамным видом на Садовое кольцо и увидел этого невысокого человека, все вылетело у меня из головы. Конечно, я нервничал, но при этом испытывал необыкновенную внутреннюю уверенность. Как будто эта работа была нужна мне не больше, чем я сам был нужен этой компании. По крайней мере, я так себя в этом старался убедить, чтобы не сильно волноваться.
Мы начали разговаривать, и довольно быстро выяснилось, что мой американский институт находился напротив института, в котором училась жена Боба. Нервозность исчезла, я расслабился и позволил себе вести себя чуть менее формально.
Позже для меня организовали встречи в Москве с сотрудниками банка из других отделов. А потом меня отправили на собеседование в Лондон. Забронировали гостиницу, купили билет в бизнес-класс. Я не верил, что все это происходит со мной. Мне 25 лет. Я лечу бизнес-классом в Лондон на собеседование в инвестиционный банк J. P. Morgan, где кто-то нуждается в моих услугах. Мне сложно было во все это поверить. Как будто начиналась моя собственная сказка. Да так, в сущности, и было.
В «ТРАСТе» к тому времени я проработал меньше года, и теперь, когда появилась уникальная возможность, я не хотел упустить свой шанс. Мой руководитель отговаривал меня, убеждал, что света белого на новой работе я не увижу. Но я уже принял решение. Какой вывод я сделал для себя в итоге? Никогда не знаешь, кто выведет тебя на твою дорогу и что поможет в достижении цели. Важные слагаемые успеха: быть открытым всему новому, не бояться рисковать, верить в себя и не сдаваться, если что-то не получилось сразу. Смотреть на мир шире и с позитивным настроем. А ведь вместо помощи Родиону я бы мог отправиться домой или на встречу с друзьями…
Сейчас я понимаю, что помогло мне попасть в J. P. Morgan. Я учился в Америке. И первое собеседование проходил с человеком, подбиравшим в Москве специалиста, которому хотел доверять. Для Боба я был своеобразным мостиком между Россией и Западом, что в его глазах стало моим основным активом.
Я неплохо прошел все начальные этапы отбора, потому что подготовился. Читал о том, как проходить интервью, что можно и нельзя говорить и делать. От себя скажу, что нужно оставаться самим собой. Как только человек пытается изобразить кого-то, кем он не является, это сразу чувствуется. Даже на подсознательном уровне, на уровне языка тела. Он будет напряженным и зажатым, что вызовет у собеседника отторжение.
И вот я в лондонском Сити. Стою посреди небоскребов и банков, мимо меня проходят солидные мужчины в галстуках, женщины в деловых костюмах, при этом все суетятся, куда-то спешат. А я стою. И вокруг все новое и незнакомое. Я на секунду представил себя деревенским парнем, который приехал из своего захолустья в большой город.
Мое интервью было назначено на 8:15. Я подъехал на такси к огромному зданию, вошел в просторный холл… Как хорошо, что у меня был запас времени! Потому что первое, что я увидел, это множество лифтов. И ни одной кнопки на стене, чтобы их вызвать. И ни одной обозримой лестницы, чтобы подняться наверх. А собеседование на пятом этаже. Что делать?
Я отошел к двери и стал наблюдать за происходящим. Сперва казалось, что люди просто заходят в лифт и уезжают. Это не поддавалось логике. Потом я разглядел странную продолговатую штуку в центре холла. Прежде чем идти к лифту, каждый человек что-то на ней высматривал и нажимал. Подошел. Сенсорная панель, на ней этажи. Я нажал на цифру пять. И увидел рядом с ней обозначение лифта, который доставит меня по адресу. Как сейчас помню, лифт D. Уже хорошо.
Возле лифта D стояли люди, вместе с ними я вошел, а что же дальше? Внутри тоже нет ни одной кнопки. Лифт закрылся и поехал. И только тогда я понял, что кнопки в нем и не нужны. Наверное, со стороны мое замешательство выглядело забавным, хотя, скорее всего, никому до меня не было никакого дела.
На пятом этаже меня проводили в кабинет, где я ждал начала интервью. На один день было запланировано пять встреч. Я сразу решил, что не буду нервничать и постараюсь во что бы то ни стало оставаться собой, как и на собеседованиях в Москве. Ведь это они меня пригласили и оплатили перелет в бизнес-классе, значит, это им от меня что-то нужно. Я старался расслабиться, но у меня не получалось.
Конечно, я нервничал. Задавал вопросы и тем самым не только тянул время, чтобы, в свою очередь, получить меньше вопросов к себе, но и узнавал больше о компании и специфике работы. На каждый вопрос я мог ответить что-то в общих словах, а потом уточнял: «А что вы думаете по этому поводу?» Слушал и запоминал. И перед следующим человеком, с которым я общался, мог уже блеснуть не только своими общими знаниями, но и специфической информацией, полученной от предыдущего интервьюера. К пятому интервью даже у меня не осталось сомнений — я был уверен в своих словах, улыбался и вообще вел себя так, как будто решение о моем найме уже принято.
Последним, с кем я беседовал, был легендарный банкир Джонатан Браун. Он заметил, насколько я в курсе ситуации, и спросил, откуда мне все это известно. Я не стал утаивать:
— Знаете, вы просто все говорите об одном и том же. Я запомнил. Несложно повторить то, что я уже трижды слышал. Вот и все.
— Да ты настоящий банкир — разобрался быстро! Вот этим ты мне и нравишься!
Мы оба посмеялись. Он понял, что я не мог знать многого из того, о чем он спрашивал, но также понял, что у меня есть потенциал и я быстро выучусь. Мы уже не раз слышали, что выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям.
В J. P. Morgan посовещались, но исход был ясен. Через какое-то время на финальном собеседовании в Москве мне предложили работу. Все сложилось удачно. Я был так рад, что размером зарплаты даже не поинтересовался. Если я и потерял в деньгах, то незначительно.
Был вице-президентом «ТРАСТа» — стал аналитиком в J. P. Morgan. Три года работы, и я опять все начинаю сначала. Но теперь это не имело значения, потому что меня приняли туда, куда я хотел попасть, — в настоящий инвестиционный банк с мировым именем!
После интервью, уже попрощавшись со всеми, я остановился возле пресловутого лифта. Посмотрел в окно на серый Лондон, на его вечный дождь, на городскую суету… Великое место, один из основных центров финансовой вселенной. И я стою здесь, простой парень из московских дворов, из зала ЦСКА и Москвы 90-х. Уже совсем скоро я попаду на работу моей мечты. И я добился этого сам. Неужели все происходит всерьез и по-настоящему?
И теперь я часть этого нового для меня мира. И все, что предшествовало нынешнему дню, — все решения, совпадения, ошибки и стремления — были частью плана, который привел меня в эту точку. Все оказалось не зря. Я смотрел в окно и понимал, что начинается совершенно новая жизнь. Та, о которой я так долго мечтал.
Все смешалось. Эйфория, радость, грусть, которая возникает, когда заканчивается прежняя жизнь и должна начаться новая. Меня переполняли эмоции. Время остановилось. Я пытался понять, на самом ли деле все это со мной происходит или во сне. Нет, не сон — я этого добился. Дальше все снова зависит только от меня. Двери лифта открылись. Пора двигаться дальше.
Как Джейми Даймон чуть не проспал Якунина
В J. P. Morgan не знали, кто я и откуда. Они даже не знали, что когда-то мой дядя Игорь Сагирян был президентом «Ренессанс Капитала». Единственное, на что действительно обращали внимание, так это на качество выполняемой работы. Здесь все зависит только от тебя, как в спорте. Ведь в высшую лигу не попадешь по знакомству. Чтобы тебя заметили, ты должен действительно хорошо играть. Чтобы тебя взяли, ты должен быть лучшим из лучших. Чтобы тебя оставили, ты должен постоянно поддерживать высокий уровень игры. А чтобы ты мог расти и продвигаться по карьерной лестнице, ты должен стабильно превосходить ожидания. Процесс не дает передышки, потому что сотни не менее достойных конкурентов все время дышат тебе в затылок. Многие банки того времени нанимали по несколько человек заниматься одним и тем же, чтобы в конкурентной борьбе выявлять сильнейшего. Чем-то это напоминало гладиаторские бои. Индустрия того времени отличалась жесткой конкуренцией — как между банками, так и внутри каждого из них.
Я не замечал ничего, кроме работы. Клиенты, сделки, внутрикорпоративная политика, старшие коллеги, у которых каждый день я учился чему-то новому… Если бы мне вообще не платили зарплату, я бы не расстроился!
Прошло полгода. В январе или феврале я получил свой первый бонус. Я не особо на него рассчитывал. Думал, будет максимум $30 000. Конверты нам раздавал президент российского представительства банка. Мне вручил со словами: «В следующем году, может, добавим, если будешь работать так же хорошо». Я поблагодарил его и открыл конверт — $110 000!!! Сначала я в это даже не поверил. Не может быть! Я что, стал самым богатым человеком во Вселенной?
На эти деньги я мог позволить себе все, что только мог пожелать. Например, не просто сменить машину, а запросто взять семерку BMW, что для 25-летнего парня было приобретением космического масштаба. Не спрашивайте почему, но семерка BMW казалась мне тогда машиной богов. Без сомнения, я работал в правильном месте.
Я накупил подарков себе и близким (себе купил Range Rover Sport, жене — BMW 3, и всей большой семьей мы поехали отдыхать в Италию на Новый год). Это было золотое время для банковского сектора. Я успел его застать на заре своей карьеры и поверил, что отныне так будет всегда. Тогда я радовался как ребенок. Моя жизнь протекала здесь и сейчас. И меня не покидало ощущение, что это только начало.
Я рано вставал и спешил на работу. Вечером мне хотелось как можно дольше оставаться в банке. Я не считал часов и просто наслаждался работой.
Я рано вставал и спешил на работу. Вечером мне хотелось как можно дольше оставаться в банке. Я не считал часов и просто наслаждался работой. Вскоре большая часть моей команды перешла в банк UBS. Остались только я и мой главный руководитель. Он не говорил по-русски, так что для каждодневного операционного общения с клиентами фактически я остался один. Дорога передо мной расчистилась. Можно было просить у руководства больше ответственности.
Сразу заменить всех уволившихся было сложно. Но и работа не должна стоять на месте. По сути, я работал за нескольких человек, в праздники и выходные. В итоге мы не потеряли клиентов, которые ранее работали с коллегами, ушедшими в UBS. Мы успешно закрыли ряд важных сделок. Меня заметили. Это был поворотный момент. Конечно, такое вряд ли случилось, если бы мне не пришлось компенсировать уход сотрудников. Когда все идет по плану, карьерный рост происходит медленнее. Итак, в конце года меня повысили в должности, мне стали больше платить, поручили быть ответственным за нескольких крупных клиентов. Это значит, что я должен был установить с ними хорошие отношения для того, чтобы они работали именно с нашим банком. Я по несколько раз в месяц встречался с каждым клиентом и предлагал разные новые идеи, рассказывал про то, что делают конкуренты и что происходит на международных рынках. Когда же приходило время выбора банка для какой-то сделки, то часто отдавали предпочтение нам.
Наконец я понял, что мне по-настоящему нравится. Я понял, что могу быть не только специалистом по долговому рынку, но и клиентским менеджером: у меня хорошо получалось вести переговоры, договариваться и решать возникающие в процессе осуществления сделок вопросы. Следующие несколько лет я развивал отношения с нашими ключевыми клиентами: РЖД, «АЛРОСой», «Газпромом», Правительством Москвы, российскими госбанками…
За это время со многими клиентами я построил доверительные отношения. Иногда казалось, что нет задачи, с которой бы я не мог справиться. Я чувствовал себя на своем месте. Но на третий год моей работы у нас сменилось руководство. И все вновь, включая меня, были вынуждены доказывать свою ценность. Былые успехи никого не волновали.
Как-то раз новый начальник приехал в Москву для знакомства с ключевыми клиентами. После первой же встречи он сделал мне замечание, мол, в презентации из 20 страниц у меня нет одного конкретного слайда, который, как он считал, должен был быть. Я ответил, что в принципе можно обойтись и без него. В ответ он разнес меня в пух и прах, да так, что я дрожал потом еще сутки. Он доходчиво объяснил мне, в чем я некомпетентен, указал на мои слабые стороны и вдобавок обвинил в том, что с клиентами я общаюсь неподобающим образом. Это было больно. Падать всегда больно. Так жизнь преподала мне очень важный урок скромности. Я плохо спал и несколько дней переживал из-за случившегося, много думал и анализировал. Мне это казалось несправедливым.
Но в глубине души я понимал, что он был прав, и я принялся покорно исправлять ошибки. Стал иначе строить общение с клиентами и больше времени уделять качественному наполнению клиентских презентаций. И когда я научился всем этим тонкостям, понял, почему это так важно. Как раз именно эти, казалось бы, незначительные детали отделяют профессионала от посредственного исполнителя. Понял, почему важно вести себя скромно, поскольку между уверенностью и самоуверенностью пролегает очень тонкая грань. Я ее перешагнул, и мне об этом напомнили. Кстати, именно этот начальник с его бескомпромиссными замечаниями стал для меня примером и образцом. Именно с ним мы в дальнейшем работали и закрывали самые сложные и прибыльные сделки. Те, которые позволили нам обоим двигаться вверх. Если бы я тогда не воспринял должным образом его критику, обиделся бы и не стал ничего предпринимать, кто знает, что бы из этого вышло.
Наверное, никто из моих учителей до того момента так сильно не влиял на развитие моей карьеры. Я хотел стать таким же, как он. Профессиональным, уверенным в себе и решительным. Человеком не заискивающим, а прямым и дельным. Для него все было неважно, кроме результата. (На момент написания книги в 2019 году, Sjoerd Leenart принадлежал Global Head of J. P. Morgan Corporate Banking.)
Мелочи ведь только на первый взгляд кажутся неважными. На самом деле именно они отличают профессионала своего дела от посредственного работника. Если у тебя все продумано до последней детали, то ты будешь чувствовать себя по-настоящему уверенно. И тогда придешь на встречу готовым побеждать.
Уделяй внимание деталям. Оставайся профессионалом, даже когда отправляешь простое письмо по электронной почте. Потому что каждая мелочь формирует общее впечатление о тебе, твою репутацию.
Когда мне было 27 лет, в Россию на Петербургский международный экономический форум прилетел президент нашего банка Джейми Даймон. Он должен был провести ряд встреч с руководителями крупных российских компаний. И я был ответственным за его встречу с главой РЖД Владимиром Якуниным. Даймон на тот момент был просто иконой, рок-звездой в банковском мире. И мне предстояло стать организатором и участником одной из этих встреч.
Первый день ПМЭФ. 2006 год. Девять утра. Ресторан гостиницы «Астория». Завтрак. Все, включая Владимира Якунина, собрались за столом, ведут непринужденную беседу, Джейми Даймона нет. Ни у кого даже мысли не возникло, что он может опоздать или не прийти. Но время идет. 9:05, 9:10… Я начинаю нервничать. Все пока еще непринужденно беседуют и ждут. 9:20. Владимир Иванович говорит: «К сожалению, мое время ограничено, и скоро я буду вынужден вас покинуть». Еще через несколько минут у меня темнеет в глазах. Но рядом со мной сидят старшие коллеги из нашего московского офиса и ведут себя так, будто ничего необычного не происходит.
РЖД на тот момент были моим ключевым клиентом. Если они обидятся на такое неуважительное поведение, то могут просто отказаться сотрудничать с нами. Для меня на кону стоит моя карьера. И я не знаю, что делать. 9:30. Я не выдержал, попросил кого-то из коллег сходить и позвонить Джейми. Позвонили в номер — не отвечает. Поднялись к нему в номер, и через десять минут он появился. Очертания подушки на щеке и шее предательски выдавали причину опоздания.
Вскоре наступил 2008 год, а вместе с ним — самый масштабный финансовый кризис современности. В конце 2008 года казалось, что вся финансовая система рухнет, на мировом финансовом рынке воцарилась паника.
— Владимир Иванович, прошу прощения. Мы приехали вчера из Швейцарии с женой и забыли перевести время.
Повисла пауза. Все ждут реакции. Я молюсь и обещаю Богу, что буду вести себя хорошо, не буду пить, курить, все деньги раздам родственникам — только пусть все пройдет хорошо. Владимир Иванович отвечает:
— Ну, ладно. С кем не бывает.
Все выдохнули с облегчением. Я чуть было не заплакал от радости. В этот момент я очень пожалел, что не проявил инициативу: не позвонил, не поднялся в номер после пяти или десяти минут задержки. Мне почему-то казалось, что кто-то все-таки контролирует ситуацию. И, видимо, все за столом так думали. Это был главный урок, который я усвоил на будущее: не предполагай, что кто-то сделает работу за тебя. Надейся прежде всего на себя.
К счастью, тогда все обошлось. Я продолжил работу с РЖД. Прошел год. Помню, я летел из Лондона, потягивал бокал шампанского, смотрел в окно и мечтал о том, как заключу с ними крупную сделку. Я представлял все в мельчайших подробностях, продумывал все детали, визуализировал успех и конечный результат. Примерно через три месяца выпала возможность обсудить эту сделку с клиентом. Нужно ли говорить, что в итоге мы все сделали так, как я представлял? А после той сделки мы заключили еще одну, еще более масштабную по объему и сложности.
В тот год меня повысили. В 27 лет я стал исполнительным директором банка J. P. Morgan. Я всегда верил в то, что, когда ты чего-то сильно хочешь и веришь в осуществимость задуманного, когда сфокусирован и настойчив в своих действиях, пространство вокруг приходит на помощь. Конечно, со стороны это может показаться обычным стечением обстоятельств. Но кто знает? Может быть, без моей искренней веры в возможность осуществления той сделки и визуализации ее в мельчайших деталях шанс бы мне никогда и не представился?
Вскоре наступил 2008 год, а вместе с ним — самый масштабный финансовый кризис современности.
Эффект черного лебедя
В конце 2008 года казалось, что вся мировая финансовая система рухнет, на мировом финансовом рынке воцарилась паника. Я уже всерьез начал присматривать участок за городом и планировать, какие овощи там сажать. Страх сковал весь мир. Но в России мы почувствовали только эхо этого кризиса. Основной же удар пришелся на Запад. Ипотечный кризис, спровоцировавший эту панику, привел к тому, что миллионы людей потеряли все свои накопления. Среди работников финансовой сферы, да и не только, прокатилась волна самоубийств. С жизнью прощались и те, у кого было трое детей и двушка в ипотеке, и те, у кого были заводы-пароходы. Не только карьеры, но и судьбы рушились из-за лопнувшего финансового пузыря. Как сказал Олег Торсунов, в наше время есть рабство иного рода — экономическое. Ипотеки, кризисы тут одни из главных «рабовладельцев».
Ликвидность с рынков исчезла, начался полномасштабный кризис доверия. Весь финансовый мир остановился. Никто не хотел брать кредитный риск на своих контрагентов, то есть давать в долг и рассчитываться. Но компаниям по-прежнему было необходимо привлекать деньги для операционной деятельности — расплачиваться по своим счетам с подрядчиками, платить зарплаты и т. п. В сложном финансовом положении оказались многие. В том числе и самые именитые отечественные монополисты. «Газпром», к примеру, раньше с нами не работал, мы пытались несколько лет наладить с ним отношения, но безрезультатно. У газовой монополии всегда не было отбоя от банков, предоставляющих им финансирование, поэтому они не хотели тратить время на расширение и без того широкого круга своих контрагентов. Но мы знали, что под конец года им будет нужно $0,5 млрд для финансирования рабочего капитала. Однако ни один западный банк не был готов расстаться с такой крупной суммой денег в тот непростой момент времени. Нам надо было воспользоваться уникальной возможностью.
Самый подходящий момент для того, чтобы начать сотрудничать с «Газпромом». Я понимал, что другого случая может не представиться. Я был уверен, что если мы придем на помощь в такой сложный для них момент, то они это запомнят. Мне и моему коллеге, который тогда отвечал за отношения с монополией, удалось убедить в этом руководство банка. Возможность наконец наладить рабочие отношения с «Газпромом» была так заманчива, что в итоге наше предложение поддержали.
Мы подготовили для «Газпрома» предложение о краткосрочном финансировании. Пообещали организовать эту сделку до конца года, сказали, что выделили под нее деньги. Обговорили все детали. На подписание договора в Лондон прилетело несколько высокопоставленных руководителей компании. Но именно в тот день из-за сильных колебаний рынка возросла премия за корпоративный кредитный риск, включая риск «Газпрома», и наше руководство приняло решение изменить условия и поднять ставку финансирования. А сказать об этом представителям «Газпрома» было поручено мне. Но ведь мы уже обо всем договорились, как теперь все переиграть?!