Эхо смерти
Часть 35 из 70 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Уиз вздохнул, да так громко, словно бык фыркнул.
– Да. И, повторю еще раз, я не вправе обсуждать подробности. Однако замечу: хотя я настоятельно рекомендовал Дафне нанять адвоката, чтобы он проверил соглашение, она не послушалась. А время, которое потребовалось на составление контракта, отвечающего требованиям Энтони, не входит в те десять дней, когда он мне нравился.
– Боюсь, у нас есть доказательства дурного обращения Энтони Страццы с женой? Он применял к ней психическое, физическое и, возможно, сексуальное насилие.
Уиз резко встал из-за стола, пристально посмотрел на зеленую полоску мини-гольфа.
– Нет, не поможет…
Он отвернулся и уставился сквозь стекло на густой снегопад.
– Мы с Энтони редко общались в неформальной обстановке, хотя посещаем один и тот же клуб – душное, старомодное местечко, которое я нежно люблю. У нас мало общего. Я бы не удивился, если бы вы сказали, что он оскорблял ее словесно, помыкал ею, заставлял вести себя определенным образом. Но вы утверждаете, что он применял силу?
– Я не вправе обсуждать подробности.
– Туше, – признал адвокат со слабой улыбкой. – Я видел ее всего несколько раз. Юная, свежая, необычайно привлекательная. Честно говоря, я не ждал, что их брак продлится долго. Думал, что кому-то из них или сразу обоим вскоре наскучит семейная жизнь, и последует развод. Но я даже не подозревал – хотя, повторюсь, я недолюбливал Страццу, – что он будет жестоко обращаться с Дафной. Не знаю, как бы я поступил, узнав такое.
Он вернулся, вновь сел за стол.
– У меня есть дочь. Ее фамилия тоже в названии фирмы, мы работаем вместе. Три года назад она вышла замуж и вот-вот подарит мне первого внука. Я очень хорошего мнения о своем зяте, можно сказать, души в нем не чаю, но если бы он ударил мою дочь, то я переломал бы ему руки. Нет, наверное, я все-таки знаю, как поступил бы, если бы мне стало известно, что Энтони плохо обращается с Дафной.
Уиз откинулся на спинку стула.
– У меня есть сын. Он не пошел по моим стопам и не стал адвокатом, как три поколения мужчин в нашей семье. Он один из ваших. – Уиз улыбнулся. – Если бы я узнал, то обратился бы к Нельсону, попросил бы разобраться.
– Детектив Нельсон Уиз, напарник лейтенанта Мерсера… – сказала Ева. – Хороший коп.
– Приятно слышать.
– А как насчет первой жены Страццы?
– Как я уже говорил, мы мало общались с Энтони. Я не занимался его разводом, поручил одному из сотрудников. Насколько я помню, бывшая жена Энтони согласилась на денежную компенсацию и уехала из страны.
– Понятно.
– Передайте Дафне, что наша фирма к ее услугам и что я хотел бы как можно скорее с ней поговорить. Что касается лечения, то его оплатят за счет наследственного имущества, я об этом позабочусь. Также мы обеспечим Дафну необходимыми средствами на жилье и другие расходы. А теперь, если у вас больше нет вопросов, я хотел бы поехать домой и налить себе большую порцию виски.
* * *
– Для законника он вполне приличный человек, – заметила Пибоди, когда они покинули кабинет Уиза. – И латте у него хороший.
– Еще одна галочка в графе «Малоприятный Страцца».
Вернувшись в приемную, Ева заметила, что женщина с белоснежными волосами по-прежнему в одиночку управляется со всей техникой и, похоже, совершенно очарована Рорком, который небрежно облокотился на стойку.
Он обернулся и одарил Еву неотразимой улыбкой.
– А вот и мой коп с Пибоди.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила Ева.
– Говорю восхитительной Донне, что на сегодня мы прекращаем почти все операции и я попрошу жену подбросить меня до дома.
– Я не еду домой.
– Тогда подвези меня туда, куда ты едешь. Вы все-таки не хотите уходить, Донна.
– Не хочу. Я люблю снег.
Ева направилась к лифту и сурово взглянула на Рорка, когда двери закрылись.
– Она тебе в матери годится!
– И что?
Ева только покачала головой и отправила лифт на первый уровень гаражей.
– Ты отследил нас до офиса Уиза?
– Ничего сложного. Как дела, Пибоди?
– Прекрасно. Я тоже люблю снег. По дороге домой собираюсь заглянуть на рынок, купить все для супа, может, и для хлеба на пиве. Он быстро печется.
– Хлеб на пиве? – переспросил Рорк, явно заинтересованный.
Пока Пибоди объясняла Рорку тонкости хлебопечения, Ева не слушала, прикидывая, что она уже знает, что пока нет, и что будет дальше.
– Поезжай домой, – велела Ева Пибоди, когда они добрались до нужного этажа. – Готовь суп и хлеб из пива.
– Правда?
– Напиши все, что тебе известно о бармене, составь отчет о нашей встрече с Уизом. Проверь вместе с Кармайкл и Сантьяго список гостей, перешли мне и, на всякий случай, проверь алиби Уиза с вечера субботы до утра воскресенья.
– Сделаю.
– Вызвать тебе машину? – предложил Рорк.
– Спасибо, тут до метро два шага, доеду до центра без сумасшедших водителей. Все нормально, Даллас.
– Я сама намерена поработать из дома. Все равно сейчас остались одни бумажки. С работой в поле на сегодня закончим.
– Я все сделаю. До завтра. Ах, какой снег! – добавила Пибоди.
Почти пританцовывая, она зашагала к метро.
– Поведешь ты, – сказала Ева Рорку. – Мне нужно кое-что проверить.
Пока Рорк пробирался сквозь пробки, она проверила почту и прочитала отчет из лаборатории.
– Вся кровь на трупе и на пострадавшей принадлежит супругам Страцца. Другой крови в комнате не обнаружено, значит, если Страцца нанес преступнику удар, то крови либо не было, либо она не попала на место преступления.
– О чем это говорит?
– Страцца ломает стул, атакует. Скорее всего, он высвободился не полностью, к тому же его сильно избили. Убийца хватает тяжелую вазу и бьет Страццу по голове. Дафна, возможно, еще связана и/или без сознания. Может, просто оглушена, но я все-таки склоняюсь к отключке, так как Моррис считает, что между первым ударом и ударами, повлекшими за собой смерть, прошло около пятнадцати минут.
– Большой промежуток.
– Да.
Почти целая жизнь, подумала Ева и продолжила:
– Вероятно, убийца решил, что Страцца умер или умирает, а Дафна связана или без сознания. Он выходит из спальни, чтобы обчистить сейфы, собрать все, что ему понравилось, убрать следы. Возможно, он испачкался кровью. Или воспользовался временем, чтобы еще раз изнасиловать женщину. Он возвращается, чтобы забрать пластиковые стяжки, веревку, клейкую ленту, в общем, все свое барахло.
И складывает в чемоданчик, который, по словам свидетелей, он нес в руках, подумала Ева.
– Он развязывает Дафну – раньше он освобождал других жертв, так что, скорее всего, действует по той же схеме. Но тут на него бросается Страцца, живой. Убийца бьет его вазой. Дафна пытается его остановить или просто убежать. Он ударяет ее, она падает, разбивает голову об изножье кровати. Очевидно, Дафна ползла по крови, своей и мужа. Ее ладони и колени были перепачканы кровью.
Ева замолчала, проверила еще кое-что, уставилась на снег.
– Страцца ей почти ничего не оставил. Издевается над ней даже после смерти.
– Что ты имеешь в виду?
– Адвокату пришлось говорить обиняками, использовать гипотетическую ситуацию, но он помог нам гораздо больше, чем я ожидала. Он недолюбливал Страццу.
– А что, кто-то его любил?
– Насколько я знаю, нет. Как бы то ни было, Страцца оставил почти все свое состояние больнице, но на определенных условиях. Деньги должны быть потрачены на то, что он указал в завещании, и с использованием его имени.
– А что досталось жене?
– Она получит дом, одежду, украшения – которые украли, – и все, что останется, после того, как продадут вещи, предназначенные Энтони для аукциона. Никакого доверительного фонда, чтобы содержать дом или погасить залоговые обязательства. У меня создалось впечатление, что дом не свободен от обременений. И, раз уж ты вмешался, то можешь это проверить.
– Не премину.
– И хорошенько покопайся в его финансах.
– Предвкушаю удовольствие. Радуюсь, как Пибоди снегу.
И ведь не обманывает, промелькнуло у Евы в мозгу. Слава богу, Рорк не отъявленный оптимист, хотя порой на него находит.
– Ты видел дом. На твой искушенный взгляд, сколько он стоит?
– Городской особняк в прекрасном состоянии и в престижном районе? От двенадцати до пятнадцати миллионов. Если только он не заложен, Дафна будет купаться в деньгах.
– Да. И, повторю еще раз, я не вправе обсуждать подробности. Однако замечу: хотя я настоятельно рекомендовал Дафне нанять адвоката, чтобы он проверил соглашение, она не послушалась. А время, которое потребовалось на составление контракта, отвечающего требованиям Энтони, не входит в те десять дней, когда он мне нравился.
– Боюсь, у нас есть доказательства дурного обращения Энтони Страццы с женой? Он применял к ней психическое, физическое и, возможно, сексуальное насилие.
Уиз резко встал из-за стола, пристально посмотрел на зеленую полоску мини-гольфа.
– Нет, не поможет…
Он отвернулся и уставился сквозь стекло на густой снегопад.
– Мы с Энтони редко общались в неформальной обстановке, хотя посещаем один и тот же клуб – душное, старомодное местечко, которое я нежно люблю. У нас мало общего. Я бы не удивился, если бы вы сказали, что он оскорблял ее словесно, помыкал ею, заставлял вести себя определенным образом. Но вы утверждаете, что он применял силу?
– Я не вправе обсуждать подробности.
– Туше, – признал адвокат со слабой улыбкой. – Я видел ее всего несколько раз. Юная, свежая, необычайно привлекательная. Честно говоря, я не ждал, что их брак продлится долго. Думал, что кому-то из них или сразу обоим вскоре наскучит семейная жизнь, и последует развод. Но я даже не подозревал – хотя, повторюсь, я недолюбливал Страццу, – что он будет жестоко обращаться с Дафной. Не знаю, как бы я поступил, узнав такое.
Он вернулся, вновь сел за стол.
– У меня есть дочь. Ее фамилия тоже в названии фирмы, мы работаем вместе. Три года назад она вышла замуж и вот-вот подарит мне первого внука. Я очень хорошего мнения о своем зяте, можно сказать, души в нем не чаю, но если бы он ударил мою дочь, то я переломал бы ему руки. Нет, наверное, я все-таки знаю, как поступил бы, если бы мне стало известно, что Энтони плохо обращается с Дафной.
Уиз откинулся на спинку стула.
– У меня есть сын. Он не пошел по моим стопам и не стал адвокатом, как три поколения мужчин в нашей семье. Он один из ваших. – Уиз улыбнулся. – Если бы я узнал, то обратился бы к Нельсону, попросил бы разобраться.
– Детектив Нельсон Уиз, напарник лейтенанта Мерсера… – сказала Ева. – Хороший коп.
– Приятно слышать.
– А как насчет первой жены Страццы?
– Как я уже говорил, мы мало общались с Энтони. Я не занимался его разводом, поручил одному из сотрудников. Насколько я помню, бывшая жена Энтони согласилась на денежную компенсацию и уехала из страны.
– Понятно.
– Передайте Дафне, что наша фирма к ее услугам и что я хотел бы как можно скорее с ней поговорить. Что касается лечения, то его оплатят за счет наследственного имущества, я об этом позабочусь. Также мы обеспечим Дафну необходимыми средствами на жилье и другие расходы. А теперь, если у вас больше нет вопросов, я хотел бы поехать домой и налить себе большую порцию виски.
* * *
– Для законника он вполне приличный человек, – заметила Пибоди, когда они покинули кабинет Уиза. – И латте у него хороший.
– Еще одна галочка в графе «Малоприятный Страцца».
Вернувшись в приемную, Ева заметила, что женщина с белоснежными волосами по-прежнему в одиночку управляется со всей техникой и, похоже, совершенно очарована Рорком, который небрежно облокотился на стойку.
Он обернулся и одарил Еву неотразимой улыбкой.
– А вот и мой коп с Пибоди.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила Ева.
– Говорю восхитительной Донне, что на сегодня мы прекращаем почти все операции и я попрошу жену подбросить меня до дома.
– Я не еду домой.
– Тогда подвези меня туда, куда ты едешь. Вы все-таки не хотите уходить, Донна.
– Не хочу. Я люблю снег.
Ева направилась к лифту и сурово взглянула на Рорка, когда двери закрылись.
– Она тебе в матери годится!
– И что?
Ева только покачала головой и отправила лифт на первый уровень гаражей.
– Ты отследил нас до офиса Уиза?
– Ничего сложного. Как дела, Пибоди?
– Прекрасно. Я тоже люблю снег. По дороге домой собираюсь заглянуть на рынок, купить все для супа, может, и для хлеба на пиве. Он быстро печется.
– Хлеб на пиве? – переспросил Рорк, явно заинтересованный.
Пока Пибоди объясняла Рорку тонкости хлебопечения, Ева не слушала, прикидывая, что она уже знает, что пока нет, и что будет дальше.
– Поезжай домой, – велела Ева Пибоди, когда они добрались до нужного этажа. – Готовь суп и хлеб из пива.
– Правда?
– Напиши все, что тебе известно о бармене, составь отчет о нашей встрече с Уизом. Проверь вместе с Кармайкл и Сантьяго список гостей, перешли мне и, на всякий случай, проверь алиби Уиза с вечера субботы до утра воскресенья.
– Сделаю.
– Вызвать тебе машину? – предложил Рорк.
– Спасибо, тут до метро два шага, доеду до центра без сумасшедших водителей. Все нормально, Даллас.
– Я сама намерена поработать из дома. Все равно сейчас остались одни бумажки. С работой в поле на сегодня закончим.
– Я все сделаю. До завтра. Ах, какой снег! – добавила Пибоди.
Почти пританцовывая, она зашагала к метро.
– Поведешь ты, – сказала Ева Рорку. – Мне нужно кое-что проверить.
Пока Рорк пробирался сквозь пробки, она проверила почту и прочитала отчет из лаборатории.
– Вся кровь на трупе и на пострадавшей принадлежит супругам Страцца. Другой крови в комнате не обнаружено, значит, если Страцца нанес преступнику удар, то крови либо не было, либо она не попала на место преступления.
– О чем это говорит?
– Страцца ломает стул, атакует. Скорее всего, он высвободился не полностью, к тому же его сильно избили. Убийца хватает тяжелую вазу и бьет Страццу по голове. Дафна, возможно, еще связана и/или без сознания. Может, просто оглушена, но я все-таки склоняюсь к отключке, так как Моррис считает, что между первым ударом и ударами, повлекшими за собой смерть, прошло около пятнадцати минут.
– Большой промежуток.
– Да.
Почти целая жизнь, подумала Ева и продолжила:
– Вероятно, убийца решил, что Страцца умер или умирает, а Дафна связана или без сознания. Он выходит из спальни, чтобы обчистить сейфы, собрать все, что ему понравилось, убрать следы. Возможно, он испачкался кровью. Или воспользовался временем, чтобы еще раз изнасиловать женщину. Он возвращается, чтобы забрать пластиковые стяжки, веревку, клейкую ленту, в общем, все свое барахло.
И складывает в чемоданчик, который, по словам свидетелей, он нес в руках, подумала Ева.
– Он развязывает Дафну – раньше он освобождал других жертв, так что, скорее всего, действует по той же схеме. Но тут на него бросается Страцца, живой. Убийца бьет его вазой. Дафна пытается его остановить или просто убежать. Он ударяет ее, она падает, разбивает голову об изножье кровати. Очевидно, Дафна ползла по крови, своей и мужа. Ее ладони и колени были перепачканы кровью.
Ева замолчала, проверила еще кое-что, уставилась на снег.
– Страцца ей почти ничего не оставил. Издевается над ней даже после смерти.
– Что ты имеешь в виду?
– Адвокату пришлось говорить обиняками, использовать гипотетическую ситуацию, но он помог нам гораздо больше, чем я ожидала. Он недолюбливал Страццу.
– А что, кто-то его любил?
– Насколько я знаю, нет. Как бы то ни было, Страцца оставил почти все свое состояние больнице, но на определенных условиях. Деньги должны быть потрачены на то, что он указал в завещании, и с использованием его имени.
– А что досталось жене?
– Она получит дом, одежду, украшения – которые украли, – и все, что останется, после того, как продадут вещи, предназначенные Энтони для аукциона. Никакого доверительного фонда, чтобы содержать дом или погасить залоговые обязательства. У меня создалось впечатление, что дом не свободен от обременений. И, раз уж ты вмешался, то можешь это проверить.
– Не премину.
– И хорошенько покопайся в его финансах.
– Предвкушаю удовольствие. Радуюсь, как Пибоди снегу.
И ведь не обманывает, промелькнуло у Евы в мозгу. Слава богу, Рорк не отъявленный оптимист, хотя порой на него находит.
– Ты видел дом. На твой искушенный взгляд, сколько он стоит?
– Городской особняк в прекрасном состоянии и в престижном районе? От двенадцати до пятнадцати миллионов. Если только он не заложен, Дафна будет купаться в деньгах.