Даша и Домовой
Часть 24 из 52 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Та поняла подругу с полуслова и вышла из дома.
– Тань, ты поняла, не надо в церковь, – радостно сказала Даша, догнав её.
– Мне не надо три раза повторять, я и с первого поняла, – огрызнулась девушка.
– Да ничерта ты не поняла, – отмахнулась Даша, – не надо в церковь! Церкви она боится, понимаешь? А значит, и святой воды. А у бабушки святая вода всегда ведрами стоит.
– Ты что, предлагаешь её искупать в святой воде, – догадалась Таня.
– Нет, давай без крайностей, мы её просто напоим ей, и посмотрим, что будет.
– Ой, Даш, а вдруг она умрёт?
– Ты чего, совсем что ли, когда это обычные люди от святой воды умирали?
– А вдруг она не обычная?
– Конечно необычная, – согласилась Даша, – а самая крикливая и вороватая бабка в деревне.
– Ты все шутишь, – грустно улыбнулась Таня, – а ей, – она кивнула в сторону бабы Нины, – не до шуток.
– Тань, да и нам не до шуток, только выхода-то нет. Бабку спасать надо. Ты же тут всего неделю и то ещё застала её нормальной. Значит, эта фигня только-только началась. Пойдём за водой.
Даша, широко шагая, пошла к своему дому, за ней засеменила Таня.
– Даш, – сказала она, – а если она не выпьет эту воду?
– Выпьет, куда она денется, мы ей незаметно в чай нальем и выпьет.
– Даш, а если ей плохо станет?
– Скорую вызовем.
– Даш…
– Тьфу, Тань, прекрати закидывать меня вопросами. Ну не знаю я на них ответов. И не знаю, что из этого получится, понимаешь, не знаю. Но задницей чувствую, что это все не просто так и святая водичка в этом деле не помешает. Хватит мне на мозги капать.
– Хорошо, хорошо, – согласилась Таня, – делай, что считаешь нужным, только молниями больше не кидайся.
– А я не только молнии могу, я вот сейчас как заплачу, и ты утонешь в моих слезах.
– Как это? – Таня растерялась и остановилась.
– Ну чего встала? Пошли, – Даша уже начала потихоньку выходить из себя. Девушка пулей залетала к себе во двор, и кинулась в летнюю кухню. Уж что-что, а где хранится святая вода, Даша знала всегда. У бабушки под столом стояли огромные бутылки, которые она называла баллонами, полные святой водой. Воду и молитву она применяла при любом лечении, даже самом мелком порезе, и Даша это воспринимала просто как данность. Зайдя в кухню, девушка окинула взглядом полки, в поисках пустой бутылки. Пустых не было, зато на стол из-под стола чья-то маленькая рука поставила бутылку, заполненную прозрачной жидкостью.
– Святая? – без лишних слов спросила Даша.
– Угу, – ответило что-то из-под стола.
– Спасибо.
Девушка взяла бутылку, кинулась во двор, и на пороге наткнулась на застывшую Таню.
– Да чтоб тебя, – рявкнула Даша, – чего ты тут застыла?
– Дашенька, а что это было?
Даша сразу поняла, о чем идет речь, поэтому схватила Таню за руку и потянула за калитку.
– Да пошли уже, некогда. Домовой это был. Наш домовой. Он очень стеснительный и не любит, когда на него глазеют. У тебя дома такой же, только он от одиночества чуть кукухой поехал. Но немного позже отойдёт и сам тебе покажется.
– А если не покажется?
– Тебе же лучше. По ночам будешь спать спокойнее.
Даша торопилась не зря. Когда девушки подходили к дому бабы Нины, там уже стоял дед Матвей и митинговал перед двумя бабульками.
– Надо эту ведьму из деревни изгнать, пока она нам всю скотину не заморила, – кричал дед, – махая перед носом бабок кепкой, зажатой в кулаке, – надо разобраться с ней по-быстрому, пока она с нами не разобралась.
– Слышь, Ленин в октябре, как тебе не стыдно, – Даша от злости забыла элементарную вежливость, – она же за тебя горой стояла, она же тебя прятала ото всех. Кормила, поила за свой счёт. Вы же вместе на дело ходили, яйца у бабушки и у меня тырили, дома обчищали, а теперь ты перестроился и решил её изгнать из деревни? За что, дед Матвей?
– Дык, ведьма же, – дед развёл руками.
– Да какая она к чёрту ведьма, – отмахнулась девушка, – максимум не очень порядочный человек. Ей помочь нужно, а вы её добить решили.
– Даш, а ведь она бы тебя не пожалела, – заметила одна из старушек.
– Ну, я-то не она. Если мы все злом на зло будем отвечать, что с нашей деревней станет, во что мы превратимся? Я хочу, чтобы она возродилась, а не исчезла с лица земли.
– Вот же малахольная – всплеснула руками вторая.
– Вот что, дорогие мои старички, давайте, топайте отсюда подальше, я сейчас со святой водой буду экспериментировать, мало ли что может случиться, и Таню с собой забирайте.
– Я никуда не пойду, – заупрямилась девушка.
– А тебя никто и не спрашивает, иди отсюда, – резко ответила Даша и, зайдя во двор бабы Нины, заперла за собой калитку.
Она зашла в дом и кинула взгляд на хозяйку, та как будто задремала. Девушка прислушалась к ровному дыханию старушки, и ей стало очень стыдно. Она нависла над старушкой и потихоньку стала развязывать верёвку.
– Даша, – позвала её баба Нина, девушка вздрогнула от неожиданности, и застыла в неудобном положении, ожидая подвоха, – ты прости меня, дуру старую. Время мое пришло. Умираю я. Была бы бабка твоя рядом, всё бы было по-другому, а нет её и мне конец, вот и обозлилась я на весь свет. Обидно мне стало, что я умираю, а они все живут. А ведь многие из них намного старше меня.
– Да что вы, баба Нина, вы вон какая здоровая, ну приболела чуток, так это ничего, пройдёт, – кинулась утешать бабушку Даша, стараясь побыстрее развязать её, – сейчас вы полежите, отдохнёте и всё будет хорошо.
– Нет, не будет. Не спорь со мной, у меня времени на это нет. Старые люди всегда знают, когда умрут. Спасибо, что от греха отвела, не дала человеческую душу погубить. Добрая ты, как твоя бабушка. Передай ей, что всю жизнь я ей была благодарна и с благодарностью умираю.
– Нет, ну, это уже совсем никуда не годится, – начала возмущаться Даша, – бабушка, может вам лекарства какие нужны, я мигом сгоняю, привезу. Вы не переживайте, у меня деньги есть.
– Деньги… Деньги в верхнем ящике комода в синем платочке возьми, да схорони их, не растрынькай. Это ваши деньги, – продолжала баба Нина, – Дашка-то, бабка твоя, простодырая. Всю жизнь всё всем раздаёт, а коснётся – и похоронить не на что будет. Я всё до копеечки туда сложила. Забери и спрячь, до поры до времени, сама знаешь, какой.
Даша открыла ящик комода и достала довольно-таки увесистую пачку купюр.
– Четыреста восемьдесят тысяч за десять лет, – усмехнулась про себя девушка, – все до копейки.
Она едва сдерживалась, чтоб не разрыдаться.
– Ты, детка, не реви, а то дождь пойдет, и все зрители мои намокнут, – усмехнулась баба Нина.
– А откуда вы знаете? – удивилась Даша.
– Так не первый год, поди, живу. Ты ж с моей Анюткой с измальства дружила. Как обидят тебя, или ударишься больно и расплачешься, так и дождь пойдет и всю ребятню по домам разгонит. Дети они глупые, но наблюдательные, всегда старались играть с тобой так, чтоб ты не плакала. Вот и я приметила. Даша, а Анечка моя ещё не вернулась?
– Не знаю, могу сбегать посмотреть.
– Сбегай, деточка.
Она уже открывала дверь, когда старушка окликнула её:
– Даша, прости меня за всё.
– Да я уже простила, – пожала она плечами, – я думала, вы уже поняли.
Даша вышла за калитку и тут же была атакована старушками:
– Ну, что?
– Умирает она, – девушка тяжело вздохнула.
– Стало быть, помогла святая водичка-то, а? – радостно закричал дед Матвей.
– Умирает она, причем тут водичка? – рявкнула Даша деду, – и ничего весёлого тут нет. А то, что люлей от неё получил, так видать по заслугам. Вы бы пошли к ней. Одной, наверное, страшно умирать, – с мольбою в голосе сказала девушка бабулькам.
Бабки сразу заохали, закачали головами и, не сговариваясь, отодвинув девушку от калитки, гуськом направились в дом к бабе Нине.
Аня ещё не вернулась с работы, и Даша не захотела возвращаться в дом умирающей старушки. Она пошла домой и села на кухне у окна. Девушка сидела и думала, что жизнь порою так несправедлива, а люди ещё несправедливее. Ну почему она так плохо думала о соседке, теперь это останется с ней навсегда и будет грызть изнутри. Со смертью так близко Даша столкнулась в первый раз, и это было очень страшно. Ей очень хотелось плакать, и она держалась из последних сил. На улице уже стемнело, а девушка так и сидела, не шелохнувшись. Домовой шебуршал за печкой и не выходил к ней, видно чуя её настроение. В дверь кто-то постучал, и, не дождавшись ответа, открыл её.
– Даша, – услышала она голос Ани, – ты дома?
– Дома, заходи.
Аня зашла на кухню, включила свет и села напротив подруги.
– Даш, ты не знаешь что случилось? Мы приехали с работы, а в деревне пусто. Ну, я имею в виду, что что-то совсем тоскливо, как будто кто-то умер. И на душе как-то нехорошо.
– Ты у бабушки была?
– А – небрежно отмахнулась Аня, – чего там делать?
– С бабушкой прощаться, умирает она.
– Тань, ты поняла, не надо в церковь, – радостно сказала Даша, догнав её.
– Мне не надо три раза повторять, я и с первого поняла, – огрызнулась девушка.
– Да ничерта ты не поняла, – отмахнулась Даша, – не надо в церковь! Церкви она боится, понимаешь? А значит, и святой воды. А у бабушки святая вода всегда ведрами стоит.
– Ты что, предлагаешь её искупать в святой воде, – догадалась Таня.
– Нет, давай без крайностей, мы её просто напоим ей, и посмотрим, что будет.
– Ой, Даш, а вдруг она умрёт?
– Ты чего, совсем что ли, когда это обычные люди от святой воды умирали?
– А вдруг она не обычная?
– Конечно необычная, – согласилась Даша, – а самая крикливая и вороватая бабка в деревне.
– Ты все шутишь, – грустно улыбнулась Таня, – а ей, – она кивнула в сторону бабы Нины, – не до шуток.
– Тань, да и нам не до шуток, только выхода-то нет. Бабку спасать надо. Ты же тут всего неделю и то ещё застала её нормальной. Значит, эта фигня только-только началась. Пойдём за водой.
Даша, широко шагая, пошла к своему дому, за ней засеменила Таня.
– Даш, – сказала она, – а если она не выпьет эту воду?
– Выпьет, куда она денется, мы ей незаметно в чай нальем и выпьет.
– Даш, а если ей плохо станет?
– Скорую вызовем.
– Даш…
– Тьфу, Тань, прекрати закидывать меня вопросами. Ну не знаю я на них ответов. И не знаю, что из этого получится, понимаешь, не знаю. Но задницей чувствую, что это все не просто так и святая водичка в этом деле не помешает. Хватит мне на мозги капать.
– Хорошо, хорошо, – согласилась Таня, – делай, что считаешь нужным, только молниями больше не кидайся.
– А я не только молнии могу, я вот сейчас как заплачу, и ты утонешь в моих слезах.
– Как это? – Таня растерялась и остановилась.
– Ну чего встала? Пошли, – Даша уже начала потихоньку выходить из себя. Девушка пулей залетала к себе во двор, и кинулась в летнюю кухню. Уж что-что, а где хранится святая вода, Даша знала всегда. У бабушки под столом стояли огромные бутылки, которые она называла баллонами, полные святой водой. Воду и молитву она применяла при любом лечении, даже самом мелком порезе, и Даша это воспринимала просто как данность. Зайдя в кухню, девушка окинула взглядом полки, в поисках пустой бутылки. Пустых не было, зато на стол из-под стола чья-то маленькая рука поставила бутылку, заполненную прозрачной жидкостью.
– Святая? – без лишних слов спросила Даша.
– Угу, – ответило что-то из-под стола.
– Спасибо.
Девушка взяла бутылку, кинулась во двор, и на пороге наткнулась на застывшую Таню.
– Да чтоб тебя, – рявкнула Даша, – чего ты тут застыла?
– Дашенька, а что это было?
Даша сразу поняла, о чем идет речь, поэтому схватила Таню за руку и потянула за калитку.
– Да пошли уже, некогда. Домовой это был. Наш домовой. Он очень стеснительный и не любит, когда на него глазеют. У тебя дома такой же, только он от одиночества чуть кукухой поехал. Но немного позже отойдёт и сам тебе покажется.
– А если не покажется?
– Тебе же лучше. По ночам будешь спать спокойнее.
Даша торопилась не зря. Когда девушки подходили к дому бабы Нины, там уже стоял дед Матвей и митинговал перед двумя бабульками.
– Надо эту ведьму из деревни изгнать, пока она нам всю скотину не заморила, – кричал дед, – махая перед носом бабок кепкой, зажатой в кулаке, – надо разобраться с ней по-быстрому, пока она с нами не разобралась.
– Слышь, Ленин в октябре, как тебе не стыдно, – Даша от злости забыла элементарную вежливость, – она же за тебя горой стояла, она же тебя прятала ото всех. Кормила, поила за свой счёт. Вы же вместе на дело ходили, яйца у бабушки и у меня тырили, дома обчищали, а теперь ты перестроился и решил её изгнать из деревни? За что, дед Матвей?
– Дык, ведьма же, – дед развёл руками.
– Да какая она к чёрту ведьма, – отмахнулась девушка, – максимум не очень порядочный человек. Ей помочь нужно, а вы её добить решили.
– Даш, а ведь она бы тебя не пожалела, – заметила одна из старушек.
– Ну, я-то не она. Если мы все злом на зло будем отвечать, что с нашей деревней станет, во что мы превратимся? Я хочу, чтобы она возродилась, а не исчезла с лица земли.
– Вот же малахольная – всплеснула руками вторая.
– Вот что, дорогие мои старички, давайте, топайте отсюда подальше, я сейчас со святой водой буду экспериментировать, мало ли что может случиться, и Таню с собой забирайте.
– Я никуда не пойду, – заупрямилась девушка.
– А тебя никто и не спрашивает, иди отсюда, – резко ответила Даша и, зайдя во двор бабы Нины, заперла за собой калитку.
Она зашла в дом и кинула взгляд на хозяйку, та как будто задремала. Девушка прислушалась к ровному дыханию старушки, и ей стало очень стыдно. Она нависла над старушкой и потихоньку стала развязывать верёвку.
– Даша, – позвала её баба Нина, девушка вздрогнула от неожиданности, и застыла в неудобном положении, ожидая подвоха, – ты прости меня, дуру старую. Время мое пришло. Умираю я. Была бы бабка твоя рядом, всё бы было по-другому, а нет её и мне конец, вот и обозлилась я на весь свет. Обидно мне стало, что я умираю, а они все живут. А ведь многие из них намного старше меня.
– Да что вы, баба Нина, вы вон какая здоровая, ну приболела чуток, так это ничего, пройдёт, – кинулась утешать бабушку Даша, стараясь побыстрее развязать её, – сейчас вы полежите, отдохнёте и всё будет хорошо.
– Нет, не будет. Не спорь со мной, у меня времени на это нет. Старые люди всегда знают, когда умрут. Спасибо, что от греха отвела, не дала человеческую душу погубить. Добрая ты, как твоя бабушка. Передай ей, что всю жизнь я ей была благодарна и с благодарностью умираю.
– Нет, ну, это уже совсем никуда не годится, – начала возмущаться Даша, – бабушка, может вам лекарства какие нужны, я мигом сгоняю, привезу. Вы не переживайте, у меня деньги есть.
– Деньги… Деньги в верхнем ящике комода в синем платочке возьми, да схорони их, не растрынькай. Это ваши деньги, – продолжала баба Нина, – Дашка-то, бабка твоя, простодырая. Всю жизнь всё всем раздаёт, а коснётся – и похоронить не на что будет. Я всё до копеечки туда сложила. Забери и спрячь, до поры до времени, сама знаешь, какой.
Даша открыла ящик комода и достала довольно-таки увесистую пачку купюр.
– Четыреста восемьдесят тысяч за десять лет, – усмехнулась про себя девушка, – все до копейки.
Она едва сдерживалась, чтоб не разрыдаться.
– Ты, детка, не реви, а то дождь пойдет, и все зрители мои намокнут, – усмехнулась баба Нина.
– А откуда вы знаете? – удивилась Даша.
– Так не первый год, поди, живу. Ты ж с моей Анюткой с измальства дружила. Как обидят тебя, или ударишься больно и расплачешься, так и дождь пойдет и всю ребятню по домам разгонит. Дети они глупые, но наблюдательные, всегда старались играть с тобой так, чтоб ты не плакала. Вот и я приметила. Даша, а Анечка моя ещё не вернулась?
– Не знаю, могу сбегать посмотреть.
– Сбегай, деточка.
Она уже открывала дверь, когда старушка окликнула её:
– Даша, прости меня за всё.
– Да я уже простила, – пожала она плечами, – я думала, вы уже поняли.
Даша вышла за калитку и тут же была атакована старушками:
– Ну, что?
– Умирает она, – девушка тяжело вздохнула.
– Стало быть, помогла святая водичка-то, а? – радостно закричал дед Матвей.
– Умирает она, причем тут водичка? – рявкнула Даша деду, – и ничего весёлого тут нет. А то, что люлей от неё получил, так видать по заслугам. Вы бы пошли к ней. Одной, наверное, страшно умирать, – с мольбою в голосе сказала девушка бабулькам.
Бабки сразу заохали, закачали головами и, не сговариваясь, отодвинув девушку от калитки, гуськом направились в дом к бабе Нине.
Аня ещё не вернулась с работы, и Даша не захотела возвращаться в дом умирающей старушки. Она пошла домой и села на кухне у окна. Девушка сидела и думала, что жизнь порою так несправедлива, а люди ещё несправедливее. Ну почему она так плохо думала о соседке, теперь это останется с ней навсегда и будет грызть изнутри. Со смертью так близко Даша столкнулась в первый раз, и это было очень страшно. Ей очень хотелось плакать, и она держалась из последних сил. На улице уже стемнело, а девушка так и сидела, не шелохнувшись. Домовой шебуршал за печкой и не выходил к ней, видно чуя её настроение. В дверь кто-то постучал, и, не дождавшись ответа, открыл её.
– Даша, – услышала она голос Ани, – ты дома?
– Дома, заходи.
Аня зашла на кухню, включила свет и села напротив подруги.
– Даш, ты не знаешь что случилось? Мы приехали с работы, а в деревне пусто. Ну, я имею в виду, что что-то совсем тоскливо, как будто кто-то умер. И на душе как-то нехорошо.
– Ты у бабушки была?
– А – небрежно отмахнулась Аня, – чего там делать?
– С бабушкой прощаться, умирает она.