Ребро беса
Часть 22 из 41 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
— Вы разве дадите! — хрипловато отозвался тот.
Он уловил голоса в коридоре и беготню.
— Что там за крики? — спросил, насторожившись, опустил ноги с постели.
Охранник быстро вошел. Глеб придерживал руку с раненым плечом. Настроения у него не было. С той минуты, как узнал о порезанных охранниках и побеге крали, он был в бешенстве. Опять Акламин прочитал ему нотацию о том, чтобы он прекратил самостоятельные действия. Если бы передал девушку полиции, никто бы не пострадал и могли бы получить какую-то информацию. А так — одни проколы.
Глеб с вечера долго ворочался, мысли не давали покоя, с великим трудом заснул, но поспать удалось совсем недолго, потому что разбудили, а разбудили, потому что снова что-то стряслось. Охранник стоял тихо, всматриваясь в темноте в хмурое лицо Корозова. Тот повторил:
— Что там за шум? И включи свет.
Парень щелкнул выключателем и напряженно выдохнул:
— Убийство. Женщину застрелили в пятой палате. И дежурную медсестру задушили.
Глеба подбросило с места. Он вскочил на ноги с неожиданной в этот момент для него быстротой и легкостью. Он знал, что в пятой палате лежала Тамара. И первая мысль была о ней. Морщась от боли, потянулся за одеждой:
— Помоги!
Охранник помог ему собраться, открыл перед ним дверь. Глеб направился по коридору к пятой палате. У дверей уже собралась толпа больных из отделения. Корозов протиснулся сквозь них и заглянул внутрь. Тело женщины на кровати было с головой накрыто простыней. Рядом удрученно стояли молодой дежурный врач и две незнакомые медсестры. Врач беззащитно моргал глазами и произносил:
— Полиция нужна. Надо полицию вызвать.
Глеб побледнел. Отступил от двери. Набрал в легкие воздуху и шумно выдохнул, как будто сбросил лишний пар. Вылез из толпы больных. Теперь все определилось, стало на свои места, все стало ясно. Кроме Артема, других подозреваемых у Глеба больше не было. Стало быть, можно смело отбросить другие версии, потому что все точно сходилось на сыне Семеныча. А он, глупец, подозревал Тамару. Не подлежало сомнению теперь, что покушение на него и на Тамару устроил Артем. И наверняка во всем этом как-то замешана вчерашняя девушка. Не зря кружилась в отделении. Может, преступники хотели убрать и его тоже, да сорвалось. Бесспорно, надо брать Артема. Зря Акламин не доверяет его версии. Какие еще нужны доказательства, когда все дела Артема на поверхности? Без сомнения, он и о Кровельщике может рассказать что-нибудь. Голова больше не шла кругом, мозг как-то просветлел, все вдруг сложилось.
Глеб оглянулся, намереваясь увидеть в коридоре Артема, как неожиданно его взгляд остановился на раскрытой двери противоположной палаты, из какой показалось испуганное лицо Тамары. Корозов даже отступил назад, не поверил собственным глазам. Тамара увидела его и всхлипнула, опираясь на косяк двери:
— Господи, Глеб, как я рада тебя видеть!
Из глаз хлынули крупные слезы. Они потекли по щекам. Стали капать на бинты на теле, на пол. Она смахивала их ладонью, захлебываясь рыданьями:
— Я так и знала, я так и знала, я тебе говорила, что меня хотят убить!
Корозов оторопело шагнул к ней, он всегда терялся при виде плачущих женщин, ему показались бинты на теле Тамары красными от крови, она слабо держалась на ногах. Глеб придержал ее рукой:
— Зачем ты поднялась? Тебе нельзя. Но кого убили? Я думал, что тебя.
Она торопливо объяснила ему, как со вчерашнего вечера оказалась в другой палате. И если бы не это, уж точно сейчас была бы мертва. Ведь хотели убить ее, а не ту несчастную женщину, какая пострадала случайно, только потому что оказалась на бывшей ее кровати.
У Глеба стало тяжело на сердце. Он осторожно здоровой рукой прижал к себе Тамару, успокаивая, потом попросил женщин, чтобы помогли ей лечь и укрыли, сам присел возле кровати на стул.
— Не уходи, Глеб, мне страшно остаться одной, я боюсь, — Тамара вцепилась в его руку.
— Ты не одна, — попытался ее успокоить он. — И поверь, сегодня уже никто больше не появится. Знаешь, на фронте говорили, в одну воронку дважды снаряд не попадает. А со мной рядом, к сожалению, тоже небезопасно. Ты же видишь, я тебя пригласил в ресторан — и там ты из-за меня пострадала.
— Ну что ты, Глеб, это меня хотели убить. — Ее пальцы еще крепче сжали его руку. — Разве ты не понимаешь? И я знаю, кто! Я догадываюсь!
— Так скажи, — негромко, приглушая голос, попросил Корозов.
Тамара всхлипнула, из глаз снова ручьями потекли слезы. На этот раз — на подушку. Она пальцами скомкала край пододеяльника и стала прикладывать к покрасневшим глазам, промокая слезы и одновременно выдыхая слова:
— Не могу. Мне неизвестно это точно. А обвинять человека из-за своих подозрений — это непорядочно.
Глеб не стал настаивать, он и без ее предположений мог назвать имя Артема Былеева. Пообещал:
— Чтобы тебе было спокойнее, я оставлю сейчас возле палаты своего охранника. А теперь спи, спи.
— Что ты, какой сон? — испуганно возразила она, — Я больше не смогу заснуть. Разве заснешь после такого? Ты сможешь?
В палату начали возвращаться женщины. И кто-то сообщил:
— Ждут полицию, а потом в морг. И в последний путь.
— Отдыхай, отдыхай, — Корозов поднялся со стула.
Тамара нехотя разжала пальцы, выпуская из своих рук его руку. Глеб вышел в коридор. Охранники ждали у двери. Задумчиво двинулся в другой конец отделения, потом вспомнил, остановился и сказал одному из охранников:
— Останься около ее палаты, пусть успокоится.
Тот кивнул и вернулся назад. Но не успел Глеб сделать нескольких шагов, как навстречу ему от восемнадцатой палаты раздался мужской крик:
— Где врач? Позовите врача! В нашей палате жмурик!
У Глеба кольнуло под лопаткой, он прибавил шаг, завернул в восемнадцатую палату, увидал на кровати распластанное, накрытое с головой тело.
Подошел, откинул одеяло, увидал мертвое лицо Артема и снова прикрыл его. Посмотрел на тех, кто был в палате. Один из больных пояснил:
— Все побежали смотреть, что произошло, а этот остался. Ну, мы вернулись, а он лежит и не спросит даже. Не интересуется. С головой укрылся. Ну хоть бы лежачий был, а то ведь как все в этой палате. Я ему и говорю, чтобы просыпался. Дела творятся. А он молчит. Я и толкнул его. Поднял одеяло, а там — вот. Ну кто бы мог подумать? Все было чин чинарем. И на тебе. Надо по другим палатам пошукать. Может, еще где мертвяк окажется? Ну и ночка сегодня! Дьявол веселится.
— Что с ним? — спросил Глеб.
— Кто его знает? Врач определит. Подстреленный был. Но вроде ни на что не жаловался, — пожал плечами и часто заморгал больной.
Глеб шагнул из палаты. Он не знал, что произошло с Артемом, но его странная внезапная смерть ударила как обухом по голове. К палате торопливым шагом спешил врач. Глеб подождал.
Врач откинул одеяло, пощупал пульс, осмотрел тело, отвернул голову и остановил взгляд на шее. Следом прибежала медсестра. Врач оторопело показал на шею:
— Похоже, тоже задушен, — оглянулся на больных в палате.
Все затихли, хорошо расслышав последние слова. Тот, что объяснял Глебу, как обнаружил мертвого Артема, выплеснул:
— Вы чего смотрите, доктор?! Думаете, это мы его придушили? Мужики, доктор на нас думает! Представляете, мы его на тот свет спровадили.
— Доктор, вы глядите лучше! Да на кой он нам сдался?! Мы что, психопаты?! — загалдели мужики.
— Не сам же он себя задушил, — без всякой задней мысли подлила масла в огонь медсестра.
— Нет, вы посмотрите на нее! — громче зашумели мужики. — Да может, сама ты учинила?! Укол не тот впорола! Ты языком-то не блекочи что попало!
— Да никто на вас не думает. Пусть полиция разбирается. — Врач набросил одеяло на голову Артему.
Корозов отступил от двери. Все его версии рухнули в одночасье. Круто развернулся на месте и двинулся к своей палате, погруженный в невеселые раздумья. Охранник у двери кашлянул и негромко произнес, открывая ее перед ним:
— Мы видели, как часа полтора назад в палату заходили два врача.
Глеб рассеянно поднял голову:
— Что?
И вдруг оживился:
— Ну пошли, расскажешь.
Шагнул в палату и тяжело сел к столу.
Охранник рассказал все, что они с напарником наблюдали. Глеб выслушал, схватил телефон:
— Аристарх, тебе уже, наверно, сообщили, что в больнице новое ЧП? Опера выехали? Сам приедешь? Уточняю: задушен Артем Былеев и покушались на Тамару Былееву, но перепутали случайно, поэтому пострадала другая женщина. Кроме этого, у моей охраны есть еще сведения! Давай, жду!
Отпустив охранника, Корозов заиграл желваками: получалось, он зря потратил время, когда поручил Исаю наблюдать за Артемом и Тамарой. Незачем было это делать, не стоило. Но что дальше? А черт его знает, что дальше. Аристарху сейчас не позавидуешь. Да и себе самому завидовать не приходится. В конце концов, ведь кто-то же покушается на его жизнь. Кто-то подрезал охранников. Кровельщик? Но кто это такой? И чем он мог насолить неизвестному Кровельщику? Полный туман. Полнейший. Бери мочало — начинай сначала.
Рассвело.
К началу рабочего дня Акламин и оперативники опросили всех в больнице, кто мог что-либо сказать по поводу случившегося. Опера осмотрели трупы, места убийств.
Обследование первого этажа показало, что преступники ушли из больницы до появления полиции. Было открыто одно из окон в коридоре и открыт боковой вход, через который давно никто не ходил.
Ни охранники, ни опера не догадывались, что работали две разные группы преступников, что у каждой заранее был подготовлен свой маршрут. Сошлись на том, что девушка, ее подельник, порезавший охранников, и ночные убийства — звенья одной цепи.
Уже после восьми часов утра, завершив работу в палатах, где произошли убийства, Акламин зашел к Корозову. Глеб, сидя на кровати, встретил его грустным вздохом:
— Ты знаешь, я чувствую себя виноватым. Все эти убийства так либо иначе связаны со мной. Наверно, я был не прав, когда решил помочь Былееву. Не надо было этого делать. Пусть бы сразу шел к вам в полицию. Но плохо не это, а плохо то, что изменить уже ничего нельзя.
Аристарх прошел к окну, помолчал, зачем-то пошарил по карманам пиджака, посмотрел на улицу. Перед глазами был больничный двор с асфальтными дорожками, с клумбой посередине, со скамейками вокруг, с зеленой полянкой, выкошенной травой, невысокими деревьями вдоль решетчатого металлического забора. Створки окна приоткрыты, и с улицы тянуло утренним свежим воздухом, чувствовался легкий ветерок. Акламин оперся ладонями о подоконник и, не оборачиваясь, отозвался:
— Знать бы заранее, где подстелить соломку.
Развернулся лицом к Глебу:
— Но ведь Кир не пошел к нам. И сомневаюсь, что пришел бы, если бы ты отказал ему. И тогда кто знает, как могло бы все обернуться. Так что работаем над тем, что есть, а не над тем, что могло бы быть. Скорее всего, эта каша заварилась бы в любом случае без тебя и даже без него. Так либо иначе.
Не успел Корозов ответить Аристарху, как у двери его палаты раздался женский крик, и в дверь, сметая с пути охрану, ворвалась жена Артема, Райка. Ярко, безвкусно одетая, в золоте и драгоценных камнях, она буквально тащила на себе охранника, удерживающего ее. Бушевала, вперив в Глеба красные глаза:
— Это ты убийца! Тамарка — убийца! Вы оба убийцы! Это вы сделали меня вдовой! Я вам отомщу! Я вам отомщу!
Глеб удивленно уставился на нее. Он не был с нею знаком и не сразу сообразил, кто это. Она кричала:
— Артем знал, что в кафе ты устроил западню, ты хотел там убить моего мужа. Не получилось, так здесь добился своего! Ты подонок! Убийца! Я ненавижу тебя! Я отомщу тебе!
Он уловил голоса в коридоре и беготню.
— Что там за крики? — спросил, насторожившись, опустил ноги с постели.
Охранник быстро вошел. Глеб придерживал руку с раненым плечом. Настроения у него не было. С той минуты, как узнал о порезанных охранниках и побеге крали, он был в бешенстве. Опять Акламин прочитал ему нотацию о том, чтобы он прекратил самостоятельные действия. Если бы передал девушку полиции, никто бы не пострадал и могли бы получить какую-то информацию. А так — одни проколы.
Глеб с вечера долго ворочался, мысли не давали покоя, с великим трудом заснул, но поспать удалось совсем недолго, потому что разбудили, а разбудили, потому что снова что-то стряслось. Охранник стоял тихо, всматриваясь в темноте в хмурое лицо Корозова. Тот повторил:
— Что там за шум? И включи свет.
Парень щелкнул выключателем и напряженно выдохнул:
— Убийство. Женщину застрелили в пятой палате. И дежурную медсестру задушили.
Глеба подбросило с места. Он вскочил на ноги с неожиданной в этот момент для него быстротой и легкостью. Он знал, что в пятой палате лежала Тамара. И первая мысль была о ней. Морщась от боли, потянулся за одеждой:
— Помоги!
Охранник помог ему собраться, открыл перед ним дверь. Глеб направился по коридору к пятой палате. У дверей уже собралась толпа больных из отделения. Корозов протиснулся сквозь них и заглянул внутрь. Тело женщины на кровати было с головой накрыто простыней. Рядом удрученно стояли молодой дежурный врач и две незнакомые медсестры. Врач беззащитно моргал глазами и произносил:
— Полиция нужна. Надо полицию вызвать.
Глеб побледнел. Отступил от двери. Набрал в легкие воздуху и шумно выдохнул, как будто сбросил лишний пар. Вылез из толпы больных. Теперь все определилось, стало на свои места, все стало ясно. Кроме Артема, других подозреваемых у Глеба больше не было. Стало быть, можно смело отбросить другие версии, потому что все точно сходилось на сыне Семеныча. А он, глупец, подозревал Тамару. Не подлежало сомнению теперь, что покушение на него и на Тамару устроил Артем. И наверняка во всем этом как-то замешана вчерашняя девушка. Не зря кружилась в отделении. Может, преступники хотели убрать и его тоже, да сорвалось. Бесспорно, надо брать Артема. Зря Акламин не доверяет его версии. Какие еще нужны доказательства, когда все дела Артема на поверхности? Без сомнения, он и о Кровельщике может рассказать что-нибудь. Голова больше не шла кругом, мозг как-то просветлел, все вдруг сложилось.
Глеб оглянулся, намереваясь увидеть в коридоре Артема, как неожиданно его взгляд остановился на раскрытой двери противоположной палаты, из какой показалось испуганное лицо Тамары. Корозов даже отступил назад, не поверил собственным глазам. Тамара увидела его и всхлипнула, опираясь на косяк двери:
— Господи, Глеб, как я рада тебя видеть!
Из глаз хлынули крупные слезы. Они потекли по щекам. Стали капать на бинты на теле, на пол. Она смахивала их ладонью, захлебываясь рыданьями:
— Я так и знала, я так и знала, я тебе говорила, что меня хотят убить!
Корозов оторопело шагнул к ней, он всегда терялся при виде плачущих женщин, ему показались бинты на теле Тамары красными от крови, она слабо держалась на ногах. Глеб придержал ее рукой:
— Зачем ты поднялась? Тебе нельзя. Но кого убили? Я думал, что тебя.
Она торопливо объяснила ему, как со вчерашнего вечера оказалась в другой палате. И если бы не это, уж точно сейчас была бы мертва. Ведь хотели убить ее, а не ту несчастную женщину, какая пострадала случайно, только потому что оказалась на бывшей ее кровати.
У Глеба стало тяжело на сердце. Он осторожно здоровой рукой прижал к себе Тамару, успокаивая, потом попросил женщин, чтобы помогли ей лечь и укрыли, сам присел возле кровати на стул.
— Не уходи, Глеб, мне страшно остаться одной, я боюсь, — Тамара вцепилась в его руку.
— Ты не одна, — попытался ее успокоить он. — И поверь, сегодня уже никто больше не появится. Знаешь, на фронте говорили, в одну воронку дважды снаряд не попадает. А со мной рядом, к сожалению, тоже небезопасно. Ты же видишь, я тебя пригласил в ресторан — и там ты из-за меня пострадала.
— Ну что ты, Глеб, это меня хотели убить. — Ее пальцы еще крепче сжали его руку. — Разве ты не понимаешь? И я знаю, кто! Я догадываюсь!
— Так скажи, — негромко, приглушая голос, попросил Корозов.
Тамара всхлипнула, из глаз снова ручьями потекли слезы. На этот раз — на подушку. Она пальцами скомкала край пододеяльника и стала прикладывать к покрасневшим глазам, промокая слезы и одновременно выдыхая слова:
— Не могу. Мне неизвестно это точно. А обвинять человека из-за своих подозрений — это непорядочно.
Глеб не стал настаивать, он и без ее предположений мог назвать имя Артема Былеева. Пообещал:
— Чтобы тебе было спокойнее, я оставлю сейчас возле палаты своего охранника. А теперь спи, спи.
— Что ты, какой сон? — испуганно возразила она, — Я больше не смогу заснуть. Разве заснешь после такого? Ты сможешь?
В палату начали возвращаться женщины. И кто-то сообщил:
— Ждут полицию, а потом в морг. И в последний путь.
— Отдыхай, отдыхай, — Корозов поднялся со стула.
Тамара нехотя разжала пальцы, выпуская из своих рук его руку. Глеб вышел в коридор. Охранники ждали у двери. Задумчиво двинулся в другой конец отделения, потом вспомнил, остановился и сказал одному из охранников:
— Останься около ее палаты, пусть успокоится.
Тот кивнул и вернулся назад. Но не успел Глеб сделать нескольких шагов, как навстречу ему от восемнадцатой палаты раздался мужской крик:
— Где врач? Позовите врача! В нашей палате жмурик!
У Глеба кольнуло под лопаткой, он прибавил шаг, завернул в восемнадцатую палату, увидал на кровати распластанное, накрытое с головой тело.
Подошел, откинул одеяло, увидал мертвое лицо Артема и снова прикрыл его. Посмотрел на тех, кто был в палате. Один из больных пояснил:
— Все побежали смотреть, что произошло, а этот остался. Ну, мы вернулись, а он лежит и не спросит даже. Не интересуется. С головой укрылся. Ну хоть бы лежачий был, а то ведь как все в этой палате. Я ему и говорю, чтобы просыпался. Дела творятся. А он молчит. Я и толкнул его. Поднял одеяло, а там — вот. Ну кто бы мог подумать? Все было чин чинарем. И на тебе. Надо по другим палатам пошукать. Может, еще где мертвяк окажется? Ну и ночка сегодня! Дьявол веселится.
— Что с ним? — спросил Глеб.
— Кто его знает? Врач определит. Подстреленный был. Но вроде ни на что не жаловался, — пожал плечами и часто заморгал больной.
Глеб шагнул из палаты. Он не знал, что произошло с Артемом, но его странная внезапная смерть ударила как обухом по голове. К палате торопливым шагом спешил врач. Глеб подождал.
Врач откинул одеяло, пощупал пульс, осмотрел тело, отвернул голову и остановил взгляд на шее. Следом прибежала медсестра. Врач оторопело показал на шею:
— Похоже, тоже задушен, — оглянулся на больных в палате.
Все затихли, хорошо расслышав последние слова. Тот, что объяснял Глебу, как обнаружил мертвого Артема, выплеснул:
— Вы чего смотрите, доктор?! Думаете, это мы его придушили? Мужики, доктор на нас думает! Представляете, мы его на тот свет спровадили.
— Доктор, вы глядите лучше! Да на кой он нам сдался?! Мы что, психопаты?! — загалдели мужики.
— Не сам же он себя задушил, — без всякой задней мысли подлила масла в огонь медсестра.
— Нет, вы посмотрите на нее! — громче зашумели мужики. — Да может, сама ты учинила?! Укол не тот впорола! Ты языком-то не блекочи что попало!
— Да никто на вас не думает. Пусть полиция разбирается. — Врач набросил одеяло на голову Артему.
Корозов отступил от двери. Все его версии рухнули в одночасье. Круто развернулся на месте и двинулся к своей палате, погруженный в невеселые раздумья. Охранник у двери кашлянул и негромко произнес, открывая ее перед ним:
— Мы видели, как часа полтора назад в палату заходили два врача.
Глеб рассеянно поднял голову:
— Что?
И вдруг оживился:
— Ну пошли, расскажешь.
Шагнул в палату и тяжело сел к столу.
Охранник рассказал все, что они с напарником наблюдали. Глеб выслушал, схватил телефон:
— Аристарх, тебе уже, наверно, сообщили, что в больнице новое ЧП? Опера выехали? Сам приедешь? Уточняю: задушен Артем Былеев и покушались на Тамару Былееву, но перепутали случайно, поэтому пострадала другая женщина. Кроме этого, у моей охраны есть еще сведения! Давай, жду!
Отпустив охранника, Корозов заиграл желваками: получалось, он зря потратил время, когда поручил Исаю наблюдать за Артемом и Тамарой. Незачем было это делать, не стоило. Но что дальше? А черт его знает, что дальше. Аристарху сейчас не позавидуешь. Да и себе самому завидовать не приходится. В конце концов, ведь кто-то же покушается на его жизнь. Кто-то подрезал охранников. Кровельщик? Но кто это такой? И чем он мог насолить неизвестному Кровельщику? Полный туман. Полнейший. Бери мочало — начинай сначала.
Рассвело.
К началу рабочего дня Акламин и оперативники опросили всех в больнице, кто мог что-либо сказать по поводу случившегося. Опера осмотрели трупы, места убийств.
Обследование первого этажа показало, что преступники ушли из больницы до появления полиции. Было открыто одно из окон в коридоре и открыт боковой вход, через который давно никто не ходил.
Ни охранники, ни опера не догадывались, что работали две разные группы преступников, что у каждой заранее был подготовлен свой маршрут. Сошлись на том, что девушка, ее подельник, порезавший охранников, и ночные убийства — звенья одной цепи.
Уже после восьми часов утра, завершив работу в палатах, где произошли убийства, Акламин зашел к Корозову. Глеб, сидя на кровати, встретил его грустным вздохом:
— Ты знаешь, я чувствую себя виноватым. Все эти убийства так либо иначе связаны со мной. Наверно, я был не прав, когда решил помочь Былееву. Не надо было этого делать. Пусть бы сразу шел к вам в полицию. Но плохо не это, а плохо то, что изменить уже ничего нельзя.
Аристарх прошел к окну, помолчал, зачем-то пошарил по карманам пиджака, посмотрел на улицу. Перед глазами был больничный двор с асфальтными дорожками, с клумбой посередине, со скамейками вокруг, с зеленой полянкой, выкошенной травой, невысокими деревьями вдоль решетчатого металлического забора. Створки окна приоткрыты, и с улицы тянуло утренним свежим воздухом, чувствовался легкий ветерок. Акламин оперся ладонями о подоконник и, не оборачиваясь, отозвался:
— Знать бы заранее, где подстелить соломку.
Развернулся лицом к Глебу:
— Но ведь Кир не пошел к нам. И сомневаюсь, что пришел бы, если бы ты отказал ему. И тогда кто знает, как могло бы все обернуться. Так что работаем над тем, что есть, а не над тем, что могло бы быть. Скорее всего, эта каша заварилась бы в любом случае без тебя и даже без него. Так либо иначе.
Не успел Корозов ответить Аристарху, как у двери его палаты раздался женский крик, и в дверь, сметая с пути охрану, ворвалась жена Артема, Райка. Ярко, безвкусно одетая, в золоте и драгоценных камнях, она буквально тащила на себе охранника, удерживающего ее. Бушевала, вперив в Глеба красные глаза:
— Это ты убийца! Тамарка — убийца! Вы оба убийцы! Это вы сделали меня вдовой! Я вам отомщу! Я вам отомщу!
Глеб удивленно уставился на нее. Он не был с нею знаком и не сразу сообразил, кто это. Она кричала:
— Артем знал, что в кафе ты устроил западню, ты хотел там убить моего мужа. Не получилось, так здесь добился своего! Ты подонок! Убийца! Я ненавижу тебя! Я отомщу тебе!