Не разлей вода
Часть 6 из 23 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Игнорировать так игнорировать, – произнес Олег Петрович, погруженный в документы и расчеты.
Теперь Кочины брали дочь, собаку и уходили на речку. Батенин из своего окна (а его дом стоял на расстоянии метров пятидесяти от берега) видел, как взрослые и маленькая девочка носились наперегонки с собакой, валялись в траве. Он видел, как собака, положив лапы на плечи девочке, с благодарностью пыталась лизнуть ей щеку, как девочка, хихикая, надевала на пса шляпку. Собака виляла хвостом и терпела. Кочин иногда принимал участие в этих играх, но чаще всего он все так же корпел над бумагами и рылся в ноутбуке. Татьяна расстилала плед под старым дубом, читала, а потом кормила всех бутербродами. Возвращаясь домой, Кочины, завидев Батениных, улыбались им и приветственно махали руками, словно это лучшие друзья, а не капризные и не всегда справедливые соседи. Соседи же имели напряженно-растерянные лица.
Иногда Аля брала с собой на речку мяч. В эти дни собака, виляя хвостом, бежала впереди и требовательно лаяла. Когда же мяч улетал вдаль, она, прижав уши и расстилаясь по земле, мчалась за ним вдогонку. А потом собака стремглав возвращалась с мячом обратно и прыгала в расставленные Алей руки.
В один из дней Кочины пришли на речку рано. Солнце еще не пекло, а лишь усыпляюще грело. Река была прохладной. Аля потопталась на берегу, пригоршней зачерпнула воды и плеснула на собаку, та, в восторге от предстоящей игры, закружила на месте. Аля подхватила мячик и кинула его вдаль. Пес подпрыгнул и почти полетел над травой. Именно в этот момент раздался противный жужжащий звук, словно срезанная, упала ветка близлежащего куста, а пес шлепнулся в траву, перевернулся на спину и заскулил. Закричала Татьяна, вскрикнула Аля, и, рассыпав все бумаги, уронив ноутбук, вскочил на ноги Кочин. Он кинулся к дочери, повалил в траву и прижал к земле.
– Быстро ложись! В траву, не двигайся! – орал он жене. А сам, пригибаясь, уже бежал к собаке.
Собака была жива и даже не ранена. Она, перепуганная, словно все понимала и, маскируясь, ползла на животе к хозяину.
– Ах ты, моя умница, не бойся, не бойся. Ты целая, здоровая, иди к Але, ей страшно без тебя, – приговаривал Кочин. Он подхватил собаку и, так же пригибаясь, вернулся к дочери. Аля подняла перепачканное лицо:
– Что это? Папа, что это?
– Ничего страшного. Вот, возьми нашего Бублика, он смелый пес, но немного трусишка.
Кочин положил собаку рядом с дочерью.
– Папа, мне муравьи в рот лезут, можно встать уже?
– Нет, нельзя пока!
Олег Петрович уже набирал телефон полиции. Он был готов поклясться, что в открытом окне Батенина он успел заметить сверкнувший прицел оптической винтовки. «Ах ты ж сволочь!» – думал Кочин, пытаясь унять дрожь рук.
Полиция не приехала – она примчалась. Более того, приехала «Скорая помощь», которую никто не вызывал.
– Зачем это? Зачем врачи? Что? Что с Алей?! – спрашивала перепуганная Татьяна, не замечая дочери, которую расспрашивал врач.
Кочин обнял жену, он понял, что она в состоянии шока:
– С Алей все хорошо! И Бублик цел! И мы с тобой живы-здоровы.
– А что же это было?! – Татьяна подняла бледное лицо.
– Это я, дурак, всех перепугал! Померещилось мне что-то, вот и нагнал на всех страху. Еще и в полицию позвонил. Вкатят нам сейчас штраф за ложный вызов. И поделом, не буду пугать людей!
Олег Петрович шутил, успокаивая жену, но глаза выдавали его. Бешеный гнев виделся в них.
– Простите, но я не могу отпустить вас домой, – извиняющимся тоном сказал один из полицейских, – я должен опросить вас.
– Они ничего не видели. Ни жена, ни дочь. Я так запаниковал, что заставил их лечь в траву. Так что давайте я вам все поясню?
– И вы тоже, – развел руками полицейский, – но потом. Сначала ваша жена, потом зададим вопросы дочери.
– Я не видела. Я слышала, – вдруг сказала Татьяна, ее взгляд стал осмысленным, – это как пулька просвистела. Такие звуки в тире бывают. И еще ветка упала.
– Вы это слышали и видели?
– Да, совершенно точно, но я даже не сообразила сначала, потом удивилась. А потом муж закричал, и я его послушалась.
– Это в каком месте было?
Татьяна показала место.
– Между прочим, девочка сказала врачам то же самое. Но она бежала с собакой. Могла ли она в разгар игры заметить такие детали?
Кочин задумался:
– Мы были все рядом. Почти. Аля далеко мяч не может кинуть. И потому, вполне вероятно, она тоже слышала этот звук. Я сразу понял, что это.
Полицейский все тщательно записывал.
– Может, жену и дочь можно отправить домой? – спросил Олег Петрович.
– Да, хорошо. Мы дадим сопровождающего. Он там побудет с ними. А с вами мы поговорим здесь.
Татьяну с Алей отвезли домой. Кочин смотрел, как дочка не выпускала из рук Бублика, и еле сдерживался, чтобы не кинуться в дом Батенина. Олег Петрович был совершенно уверен, что стрелял именно сосед.
– Вы успокоились? Вы уверены, что можете отвечать на вопросы и хорошо помните происходящее? Вы понимаете, жена и дочь могут что-то напутать. Они еще не отошли от испуга. Нам же сейчас надо в точности воспроизвести картину случившегося.
– Хорошо, – отчетливо произнес Кочин, – я все опишу. Я помню все до мгновения. Но хочу сразу предупредить, что я считаю, что это дело рук моего соседа Батенина Егора Дмитриевича.
Полицейский выпрямился:
– Ближайший отсюда дом – это его дом? Там уже работают наши люди. Но вы же понимаете, для такого утверждения нужны веские основания.
И тогда Кочин рассказал всю историю их знакомства и дальнейших отношений.
Разбирательство шло почти год. Да, нашли в доме Батенина пневматическую винтовку с прицелом, нашли даже маленькую пульку на том месте, где играла Аля с собачкой, завели дело, и теперь была очередь за Кочиным. Он должен был предъявить иск, обвинив Батенина. Все это время Олег Петрович делал вид, что соседей не было вообще. Однажды как-то в самый разгар разбирательства в дом Кочиных постучала Людмила Батенина. Олег Петрович дальше порога ее не пустил.
– Прошу, пожалейте мужа, – только и сказала она.
– Не хочу. И не могу. Таких надо наказывать. Злобный жлоб. Урод, этот ваш Батенин. Нравственный урод, – ответил Кочин и закрыл перед соседкой дверь.
В этих словах он выразил всю ненависть к этому ограниченному, тупому в своей настырной злости человеку. Кочин понимал, что Батенину хотелось насолить, заставить их, Кочиных, вести себя так, как принято у него, у Батетина. Батенину плевать хотелось на их привычки, образ жизни. Он не уважал их и постарался подчинить своим правилам. А когда не удалось ни подчинить, ни втянуть в конфликт, он решился на самое гадкое – покалечить того, кто был так дорог их семье, замечательного веселого Бублика.
Кочин не допускал мысли, что покушались на жену и дочь. Это страшный, но поступок. За это расплачиваются по полной. А убить или покалечить собаку на глазах у ребенка… Поднять руку на безответное преданное существо – вот это как раз для таких, как Батенин.
– Вы можете еще отозвать свой иск, – как-то сказал следователь.
– Нет. Собака – член моей семьи. Он будет отвечать за то, что попытался совершить.
В то же время в семье Кочиных происходили тревожные события. Внезапно заболела жена Татьяна. Сначала все списывали на произошедшее и на стресс, который вызвала история с выстрелом. Но шло время, выписывали лекарства, отправляли в санаторий, а самочувствие только ухудшалось. Кочин встревожился не на шутку и подключил самых лучших специалистов. Он даже предложил жене сменить место жительства.
– Давай уедем отсюда? Чтобы не вспоминать, не видеть этих Батениных. И все пойдет своим чередом, все будет так, как раньше.
Жена улыбнулась и покачала головой:
– Мне это не поможет, а Аля уже привыкла к дому и к месту. Сейчас это будет еще один стресс. И потом, она начала уже все забывать. Надо ли ее будоражить?
– Как знаешь, – вздохнул Олег Петрович. Ради здоровья жены он согласился бы переехать на Марс с его суровой околопланетной атмосферой.
Они остались. Жили тихо, обособленно. Кочин ждал суда, Татьяна боролась с болезнью, Аля пока училась дома. Когда же случилось неизбежное, Татьяну похоронили на знаменском кладбище под огромными кряжистыми соснами. Аля выслушала объяснения отца, поплакала, а потом привыкла к пустоте в «маминой комнате». Гуляла она теперь с отцом, уроки делала с ним, смотрела мультфильмы, читала книги – всегда он был рядом. А Кочин очень переменился – из веселого, очень мобильного и легкого человека он превратился в молчаливого и мрачного. Оживал он только рядом с дочерью. Забегая вперед, надо отметить, что очень много времени потребуется Олегу Петровичу, чтобы стать прежним. И человек, который поспособствовал этому, встретился ему, когда дочь Аля уже выросла. Звали этого человека Анастасия. Это была та самая рыжеволосая молодая женщина, которую мы встретили в самом начале этой истории.
Тем временем приближалось время суда. По вечерам, приехав с работы, Кочин подолгу задерживался в своем кабинете – он раз за разом прокручивал те давние события и готовил себя к встрече с Батениным в зале суда. Надо сказать, что соседи теперь не виделись вообще. Как, каким образом Батенину и его семье удавалось почти бесшумно жить, Кочин не знал. Факт оставался фактом – большой соседский дом, откуда раньше доносились громкие, чуть сварливые голоса Батениных и озорные мальчишеские выкрики, был непривычно тихим, по вечерам там почти не горели огни. За три года, пока шло следствие, жизнь соседей переменилась круто и безвозвратно.
Одним погожим утром Олег Петрович открыл глаза и посмотрел в окно. В окне была осень. Неяркая пока, с пожухлой листвой и коричневыми травами. В большое окно спальни был виден двор, часть поля и то самое дерево, под которым они так любили отдыхать вчетвером – он, Татьяна, дочь и Бублик. Кочин долго смотрел на раскидистые ветви, а в душе у него все болело. «Без Тани плохо. И мне, и Але. Если бы не эта история… То, что она пережила, испуг, шок – может, это все и спровоцировало болезнь. Ах, если бы можно было убить этого Батенина собственными руками!» Кочин даже застонал от ярости. Он и представить себе не мог, что жестокая выходка одного человека испоганит жизнь стольких людей! «Ушла Татьяна, плохо мне, страдает Аля. Батенины… тоже… Да что про них! Поделом им!» – думал он, не отрывая взгляда от серого неба. Олег Петрович решил, что на работу он сегодня не поедет. Он останется дома, и они с Алей и Бубликом пойдут гулять к реке. Пусть на них смотрят Батенины из того самого окна, из которого целился отец семейства. Пусть они видят, что Кочины ничего не боятся и все помнят!
Олег Петрович быстро привел себя в порядок и спустился вниз. Там его ждала дочь.
– Папа? Ты почему не на работе? И у тебя пятно на этом свитере.
– Ничего, что пятно, – отмахнулся отец, – бросай занятия, зови Бублика, на речку пойдем. На наше место.
– На наше место? – с сомнением произнесла Аля. Она знала, что туда ей не разрешают ходить. И отец там не бывал с тех пор, как случилась та история.
– Да, это наше место. И мама его любила. Пойдем проведаем его.
– Пойдем, – улыбнулась Аля.
Через несколько минут они выходили за ворота. Бублик гарцевал конем, уши его трепались на ветру. Кочин шел решительным шагом, всем видом показывая, что ничего странного или неожиданного в их прогулке нет. Аля сохраняла спокойствие. Она, в свои восемь лет, была сдержанной, словно взрослый человек. Олег Петрович подозревал, что внутри скрываются сильный характер и нежная душа. И это сочетание свойств ему очень нравилось.
– Отпусти Бублика с поводка. Пусть побегает, – сказал Кочин, когда они подошли к полю.
– Ты думаешь? – неуверенно произнесла Аля и оглянулась на окна Батениных.
– Уверен, – спокойно ответил Кочин.
Аля отстегнула поводок, Бублик не поверил своему счастью, пару раз оглянулся на хозяев, приглашая побежать вместе.
– Ну иди, иди, играй, – улыбнулся Олег Петрович. Бублик что-то буркнул и молнией полетел по траве.
– Он такой счастливый, – сказала Аля, – во дворе особенно не побегаешь.
– У нас огромный двор. И, скажу по секрету, станет еще больше.
– Как это? – удивилась Алла.
– А я хочу купить участок и тот дом, что стоит за нами. Я уже даже хозяевам написал. Они согласны. Остались формальности.
– Это здорово, но зачем нам так много места?
– Зачем? – задумался Олег Петрович. – Ну, например, ты вырастишь, выйдешь замуж. Или просто тебе захочется жить отдельно. И мы там построим новый дом. Для тебя.
– А я хочу жить с тобой.
– Ты еще не выросла. Поэтому так и говоришь. Но в любом случае мы будем рядом. Вместе. Теперь понимаешь, для чего я покупаю еще один участок?
Теперь Кочины брали дочь, собаку и уходили на речку. Батенин из своего окна (а его дом стоял на расстоянии метров пятидесяти от берега) видел, как взрослые и маленькая девочка носились наперегонки с собакой, валялись в траве. Он видел, как собака, положив лапы на плечи девочке, с благодарностью пыталась лизнуть ей щеку, как девочка, хихикая, надевала на пса шляпку. Собака виляла хвостом и терпела. Кочин иногда принимал участие в этих играх, но чаще всего он все так же корпел над бумагами и рылся в ноутбуке. Татьяна расстилала плед под старым дубом, читала, а потом кормила всех бутербродами. Возвращаясь домой, Кочины, завидев Батениных, улыбались им и приветственно махали руками, словно это лучшие друзья, а не капризные и не всегда справедливые соседи. Соседи же имели напряженно-растерянные лица.
Иногда Аля брала с собой на речку мяч. В эти дни собака, виляя хвостом, бежала впереди и требовательно лаяла. Когда же мяч улетал вдаль, она, прижав уши и расстилаясь по земле, мчалась за ним вдогонку. А потом собака стремглав возвращалась с мячом обратно и прыгала в расставленные Алей руки.
В один из дней Кочины пришли на речку рано. Солнце еще не пекло, а лишь усыпляюще грело. Река была прохладной. Аля потопталась на берегу, пригоршней зачерпнула воды и плеснула на собаку, та, в восторге от предстоящей игры, закружила на месте. Аля подхватила мячик и кинула его вдаль. Пес подпрыгнул и почти полетел над травой. Именно в этот момент раздался противный жужжащий звук, словно срезанная, упала ветка близлежащего куста, а пес шлепнулся в траву, перевернулся на спину и заскулил. Закричала Татьяна, вскрикнула Аля, и, рассыпав все бумаги, уронив ноутбук, вскочил на ноги Кочин. Он кинулся к дочери, повалил в траву и прижал к земле.
– Быстро ложись! В траву, не двигайся! – орал он жене. А сам, пригибаясь, уже бежал к собаке.
Собака была жива и даже не ранена. Она, перепуганная, словно все понимала и, маскируясь, ползла на животе к хозяину.
– Ах ты, моя умница, не бойся, не бойся. Ты целая, здоровая, иди к Але, ей страшно без тебя, – приговаривал Кочин. Он подхватил собаку и, так же пригибаясь, вернулся к дочери. Аля подняла перепачканное лицо:
– Что это? Папа, что это?
– Ничего страшного. Вот, возьми нашего Бублика, он смелый пес, но немного трусишка.
Кочин положил собаку рядом с дочерью.
– Папа, мне муравьи в рот лезут, можно встать уже?
– Нет, нельзя пока!
Олег Петрович уже набирал телефон полиции. Он был готов поклясться, что в открытом окне Батенина он успел заметить сверкнувший прицел оптической винтовки. «Ах ты ж сволочь!» – думал Кочин, пытаясь унять дрожь рук.
Полиция не приехала – она примчалась. Более того, приехала «Скорая помощь», которую никто не вызывал.
– Зачем это? Зачем врачи? Что? Что с Алей?! – спрашивала перепуганная Татьяна, не замечая дочери, которую расспрашивал врач.
Кочин обнял жену, он понял, что она в состоянии шока:
– С Алей все хорошо! И Бублик цел! И мы с тобой живы-здоровы.
– А что же это было?! – Татьяна подняла бледное лицо.
– Это я, дурак, всех перепугал! Померещилось мне что-то, вот и нагнал на всех страху. Еще и в полицию позвонил. Вкатят нам сейчас штраф за ложный вызов. И поделом, не буду пугать людей!
Олег Петрович шутил, успокаивая жену, но глаза выдавали его. Бешеный гнев виделся в них.
– Простите, но я не могу отпустить вас домой, – извиняющимся тоном сказал один из полицейских, – я должен опросить вас.
– Они ничего не видели. Ни жена, ни дочь. Я так запаниковал, что заставил их лечь в траву. Так что давайте я вам все поясню?
– И вы тоже, – развел руками полицейский, – но потом. Сначала ваша жена, потом зададим вопросы дочери.
– Я не видела. Я слышала, – вдруг сказала Татьяна, ее взгляд стал осмысленным, – это как пулька просвистела. Такие звуки в тире бывают. И еще ветка упала.
– Вы это слышали и видели?
– Да, совершенно точно, но я даже не сообразила сначала, потом удивилась. А потом муж закричал, и я его послушалась.
– Это в каком месте было?
Татьяна показала место.
– Между прочим, девочка сказала врачам то же самое. Но она бежала с собакой. Могла ли она в разгар игры заметить такие детали?
Кочин задумался:
– Мы были все рядом. Почти. Аля далеко мяч не может кинуть. И потому, вполне вероятно, она тоже слышала этот звук. Я сразу понял, что это.
Полицейский все тщательно записывал.
– Может, жену и дочь можно отправить домой? – спросил Олег Петрович.
– Да, хорошо. Мы дадим сопровождающего. Он там побудет с ними. А с вами мы поговорим здесь.
Татьяну с Алей отвезли домой. Кочин смотрел, как дочка не выпускала из рук Бублика, и еле сдерживался, чтобы не кинуться в дом Батенина. Олег Петрович был совершенно уверен, что стрелял именно сосед.
– Вы успокоились? Вы уверены, что можете отвечать на вопросы и хорошо помните происходящее? Вы понимаете, жена и дочь могут что-то напутать. Они еще не отошли от испуга. Нам же сейчас надо в точности воспроизвести картину случившегося.
– Хорошо, – отчетливо произнес Кочин, – я все опишу. Я помню все до мгновения. Но хочу сразу предупредить, что я считаю, что это дело рук моего соседа Батенина Егора Дмитриевича.
Полицейский выпрямился:
– Ближайший отсюда дом – это его дом? Там уже работают наши люди. Но вы же понимаете, для такого утверждения нужны веские основания.
И тогда Кочин рассказал всю историю их знакомства и дальнейших отношений.
Разбирательство шло почти год. Да, нашли в доме Батенина пневматическую винтовку с прицелом, нашли даже маленькую пульку на том месте, где играла Аля с собачкой, завели дело, и теперь была очередь за Кочиным. Он должен был предъявить иск, обвинив Батенина. Все это время Олег Петрович делал вид, что соседей не было вообще. Однажды как-то в самый разгар разбирательства в дом Кочиных постучала Людмила Батенина. Олег Петрович дальше порога ее не пустил.
– Прошу, пожалейте мужа, – только и сказала она.
– Не хочу. И не могу. Таких надо наказывать. Злобный жлоб. Урод, этот ваш Батенин. Нравственный урод, – ответил Кочин и закрыл перед соседкой дверь.
В этих словах он выразил всю ненависть к этому ограниченному, тупому в своей настырной злости человеку. Кочин понимал, что Батенину хотелось насолить, заставить их, Кочиных, вести себя так, как принято у него, у Батетина. Батенину плевать хотелось на их привычки, образ жизни. Он не уважал их и постарался подчинить своим правилам. А когда не удалось ни подчинить, ни втянуть в конфликт, он решился на самое гадкое – покалечить того, кто был так дорог их семье, замечательного веселого Бублика.
Кочин не допускал мысли, что покушались на жену и дочь. Это страшный, но поступок. За это расплачиваются по полной. А убить или покалечить собаку на глазах у ребенка… Поднять руку на безответное преданное существо – вот это как раз для таких, как Батенин.
– Вы можете еще отозвать свой иск, – как-то сказал следователь.
– Нет. Собака – член моей семьи. Он будет отвечать за то, что попытался совершить.
В то же время в семье Кочиных происходили тревожные события. Внезапно заболела жена Татьяна. Сначала все списывали на произошедшее и на стресс, который вызвала история с выстрелом. Но шло время, выписывали лекарства, отправляли в санаторий, а самочувствие только ухудшалось. Кочин встревожился не на шутку и подключил самых лучших специалистов. Он даже предложил жене сменить место жительства.
– Давай уедем отсюда? Чтобы не вспоминать, не видеть этих Батениных. И все пойдет своим чередом, все будет так, как раньше.
Жена улыбнулась и покачала головой:
– Мне это не поможет, а Аля уже привыкла к дому и к месту. Сейчас это будет еще один стресс. И потом, она начала уже все забывать. Надо ли ее будоражить?
– Как знаешь, – вздохнул Олег Петрович. Ради здоровья жены он согласился бы переехать на Марс с его суровой околопланетной атмосферой.
Они остались. Жили тихо, обособленно. Кочин ждал суда, Татьяна боролась с болезнью, Аля пока училась дома. Когда же случилось неизбежное, Татьяну похоронили на знаменском кладбище под огромными кряжистыми соснами. Аля выслушала объяснения отца, поплакала, а потом привыкла к пустоте в «маминой комнате». Гуляла она теперь с отцом, уроки делала с ним, смотрела мультфильмы, читала книги – всегда он был рядом. А Кочин очень переменился – из веселого, очень мобильного и легкого человека он превратился в молчаливого и мрачного. Оживал он только рядом с дочерью. Забегая вперед, надо отметить, что очень много времени потребуется Олегу Петровичу, чтобы стать прежним. И человек, который поспособствовал этому, встретился ему, когда дочь Аля уже выросла. Звали этого человека Анастасия. Это была та самая рыжеволосая молодая женщина, которую мы встретили в самом начале этой истории.
Тем временем приближалось время суда. По вечерам, приехав с работы, Кочин подолгу задерживался в своем кабинете – он раз за разом прокручивал те давние события и готовил себя к встрече с Батениным в зале суда. Надо сказать, что соседи теперь не виделись вообще. Как, каким образом Батенину и его семье удавалось почти бесшумно жить, Кочин не знал. Факт оставался фактом – большой соседский дом, откуда раньше доносились громкие, чуть сварливые голоса Батениных и озорные мальчишеские выкрики, был непривычно тихим, по вечерам там почти не горели огни. За три года, пока шло следствие, жизнь соседей переменилась круто и безвозвратно.
Одним погожим утром Олег Петрович открыл глаза и посмотрел в окно. В окне была осень. Неяркая пока, с пожухлой листвой и коричневыми травами. В большое окно спальни был виден двор, часть поля и то самое дерево, под которым они так любили отдыхать вчетвером – он, Татьяна, дочь и Бублик. Кочин долго смотрел на раскидистые ветви, а в душе у него все болело. «Без Тани плохо. И мне, и Але. Если бы не эта история… То, что она пережила, испуг, шок – может, это все и спровоцировало болезнь. Ах, если бы можно было убить этого Батенина собственными руками!» Кочин даже застонал от ярости. Он и представить себе не мог, что жестокая выходка одного человека испоганит жизнь стольких людей! «Ушла Татьяна, плохо мне, страдает Аля. Батенины… тоже… Да что про них! Поделом им!» – думал он, не отрывая взгляда от серого неба. Олег Петрович решил, что на работу он сегодня не поедет. Он останется дома, и они с Алей и Бубликом пойдут гулять к реке. Пусть на них смотрят Батенины из того самого окна, из которого целился отец семейства. Пусть они видят, что Кочины ничего не боятся и все помнят!
Олег Петрович быстро привел себя в порядок и спустился вниз. Там его ждала дочь.
– Папа? Ты почему не на работе? И у тебя пятно на этом свитере.
– Ничего, что пятно, – отмахнулся отец, – бросай занятия, зови Бублика, на речку пойдем. На наше место.
– На наше место? – с сомнением произнесла Аля. Она знала, что туда ей не разрешают ходить. И отец там не бывал с тех пор, как случилась та история.
– Да, это наше место. И мама его любила. Пойдем проведаем его.
– Пойдем, – улыбнулась Аля.
Через несколько минут они выходили за ворота. Бублик гарцевал конем, уши его трепались на ветру. Кочин шел решительным шагом, всем видом показывая, что ничего странного или неожиданного в их прогулке нет. Аля сохраняла спокойствие. Она, в свои восемь лет, была сдержанной, словно взрослый человек. Олег Петрович подозревал, что внутри скрываются сильный характер и нежная душа. И это сочетание свойств ему очень нравилось.
– Отпусти Бублика с поводка. Пусть побегает, – сказал Кочин, когда они подошли к полю.
– Ты думаешь? – неуверенно произнесла Аля и оглянулась на окна Батениных.
– Уверен, – спокойно ответил Кочин.
Аля отстегнула поводок, Бублик не поверил своему счастью, пару раз оглянулся на хозяев, приглашая побежать вместе.
– Ну иди, иди, играй, – улыбнулся Олег Петрович. Бублик что-то буркнул и молнией полетел по траве.
– Он такой счастливый, – сказала Аля, – во дворе особенно не побегаешь.
– У нас огромный двор. И, скажу по секрету, станет еще больше.
– Как это? – удивилась Алла.
– А я хочу купить участок и тот дом, что стоит за нами. Я уже даже хозяевам написал. Они согласны. Остались формальности.
– Это здорово, но зачем нам так много места?
– Зачем? – задумался Олег Петрович. – Ну, например, ты вырастишь, выйдешь замуж. Или просто тебе захочется жить отдельно. И мы там построим новый дом. Для тебя.
– А я хочу жить с тобой.
– Ты еще не выросла. Поэтому так и говоришь. Но в любом случае мы будем рядом. Вместе. Теперь понимаешь, для чего я покупаю еще один участок?