Красавица
Часть 10 из 65 Информация о книге
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Материалы все сыпались, раскрываясь и разваливаясь на страницы, а потом зависали, мягко покачиваясь, и тихонько кружились вокруг своей оси, когда сзади кто-то кашлянул и буркнул:
– Стоп.
Мора обернулась. В шелесте голограмм она не расслышала звука шагов, а между тем над ворохом цветных страниц и потрепанных обложек сначала обозначилась светлая макушка, потом нахмуренные брови и, наконец, все лицо.
– Ну-ка пусти.
Фонтан голограмм мигом иссяк. Распахнутые книги колыхались в воздухе, листки газет подрагивали, журнальные развороты блестели глянцем. Смахнув со своего пути книги, парень шагнул к сенсорной панели и положил на нее ладонь. На Мору он даже не посмотрел. Близко сведенные брови, губы сжатые, глаза темные – он явно злился.
– Отмена. Ты что, и есть та новенькая?
Парень исподлобья глянул на Мору, но не вздрогнул, даже не моргнул, а сложил руки на груди и кивнул на документы:
– Я тоже, когда на Первое приехал, сразу в архив полез. Но ты бы хоть справку вызвала…
Мора почувствовала, как горят у нее щеки. Парень был постарше нее, одет в темно-красные брюки и такого же цвета пиджак, под которым виднелась белоснежная рубашка с темным галстуком – значит, он тоже студент.
– Так как же вызвать справку, если он сразу начал плеваться?..
– Положила руку – и тут же вызывай. А то стоит, мечтает… – Парень фыркнул.
– Ну извини… – скривилась Мора. – А повежливее нельзя? Это же просто голограммы!
– А давай вообще весь остров голограммами закидаем! Тут же инструкции везде – для кого они? Правильно, для таких, как ты. Кто-то же трудится, составляет эти инструкции…
– Я знать не знаю, где эти твои инструкции! – не сдержалась Мора. – Если такой умный, рассказал бы, что и как. Ты вообще кто?..
Лицо у парня было среднестатистически красивое и очень непримечательное. На такое посмотришь, отвернешься и тут же забудешь. Значит, ни одной переделки, даже самой несущественной. Но почему? На Первом, кажется, этим балуются все кому не лень.
– Я Тай, – буркнул парень. – Вторая ступень. Первая группа. Дежурю в архиве каждый третий день. Смотрю, чтобы такие, как ты, не попортили мобусов.
Тай смотрел на нее прямо, будто и не видел отметины. Взгляд у него был мрачный, но тон как-то неуловимо поменялся, и Мора поняла, что он просто ворчит. Раз в три дня он, значит, хозяин архива, а это какая-никакая власть.
Про ее имя он даже не спросил. Только смахнул голограммы и зашагал прочь.
– Вызови инструкцию, – бросил он через плечо, даже не обернувшись.
Мора глянула на сенсор:
– Но… как?
– Сначала подумай головой, а потом примени то, что надумала, – хмыкнул Тай и исчез в боковой двери.
Мора снова вспыхнула и хотела было кинуть ему вслед что-нибудь дерзкое, но прикусила губу.
– Вызвать инструкцию, – шепнула она, быстро положив руку на панель.
В воздух выплюнуло несколько полупрозрачных листков. Уши горели. Конечно, на Втором таких объемов информации у мобуса просто не водилось! И никаких инструкций тоже. А тут… Что за занудство такое? Наверное, Тай и составлял эти бумажки, а теперь возмущался, что единственная, кому они понадобились, не смогла их оценить.
Минутку… Он же сказал, что приехал на Первое. Так, значит, и Тай не отсюда? Он тоже в числе тех одиннадцати чужаков на Первом кольце? Перебирая листки, Мора колебалась. Может, пойти за ним и расспросить? Но не побежит же она за ним, как ручная глокка, это просто стыдно!
Мора отвернулась. Нет уж. Если Тай и не с Первого, это еще не значит, что они смогут подружиться. Ясно, что к мирным беседам он не расположен и все, что его беспокоит, – это благополучие архива в день его дежурства.
В инструкции особенного толка не оказалось, но кое-что она все-таки нашла – приписку об углубленном поиске в случае нулевых совпадений. Сделана она была другим, мелким шрифтом в уголке последней страницы, как будто делали ее наспех. Смахнув все ненужные материалы и оглянувшись в сторону комнатушки, в которой исчез Тай, Мора прошептала:
– Поиск: метка богов.
Почему-то ей не хотелось, чтобы кто-то подслушивал. Но, как Мора и подозревала, о метке богов ничего не нашел и архивный мобус. Тогда она раскрыла еще раз пометку мелким шрифтом и, положив руку на сенсор, продиктовала:
– Код десять-ноль-пятнадцать. Углубленный поиск: метка богов.
Она и не надеялась, что эта волшебная комбинация цифр ей что-то откроет, но, как ни странно, в воздух вылетело несколько файлов. Мора нажала на первый попавшийся. Вспыхнула и заискрилась в воздухе пыль. Между колоннами вытянулась голографическая фигура, и Мора содрогнулась.
Мужчина на записи казался не человеком, а каким-то причудливым уродцем из жуткой сказки. Или даже монстром из ужастика – в сказках чудовища и то симпатичнее… Глаза его косили и кружили каждый сам по себе, а от страшных мокнущих язв серая кожа бугрилась, как у ящерицы. Язвы покрывали не только лицо – они же виднелись и на шее, и в разрезе воротника, и на руках.
Мора смотрела на него и чувствовала, что дрожит. Значит, у этого человека тоже метка богов? Но она по сравнению с ним просто красавица. Половину лица ей легко спрятать. А у этого человека, кажется, все тело – одна гниющая рана! Но как же он натягивал поверх язв одежду, как сидел, как передвигался? Болели ли эти отметины и мог ли он нормально существовать? И почему на нем ни одной повязки?.. Ведь через такие раны занести инфекцию легче легкого, а значит, лучше и из дома не выходить…
Мора задышала глубже. По спине побежали мурашки. Да она же боится! Она испугалась этого человека ровно так, как пугались ее саму.
Голос жуткого человека звучал под сводами архива гулко и низко. Если не открывать глаза, то можно было подумать, будто обладатель голоса – обыкновенный островитянин с приятным лицом.
«Да, боги ко мне приходили. В детстве, – говорил он. – Они никогда не называли себя, но я запоминал их голоса. Они задавали вопросы. Спрашивали, как я живу. Что мне нравится, а что нет. Куда я хожу. Что делаю. Я рассказывал. Потом они исчезали, а я чувствовал себя счастливым…»
Человек смотрел себе под ноги, и его уродливая фигура потусторонне поблескивала.
«Они приходили три раза в оборот, в одно и то же время, в одно и то же место, – продолжил он. – Я видел их у нас в саду, под сахарными сливами. И ждал их. Как-то раз я успел их коснуться, но они тут же исчезли. Они были из какой-то субстанции… вязкой, но легкой и горячей. Я обжегся… После того раза они ко мне больше не приходили».
Он снова замолчал. Глаза его бегали по залу. Конечно, архива он видеть не мог, ведь он был всего лишь голограммой, оттиском себя прошлого, но Море все равно стало не по себе. А потом изображение отмеченного мигнуло и потухло. Запись закончилась.
Могли ли эти язвы быть последствиями ожога? Но он говорил только об одной руке, а язвы, скорее всего, покрывали все его тело. Нет, этот человек был болен, и явно не из-за странных «пришествий богов», которым, как ему казалось, он был свидетелем. А что, если от своей болезни он просто слетел с катушек?..
– Мне очень неудобно вас прерывать, – вдруг заговорил из пустоты ее мобус, и Мора вздрогнула. – Но ужин начнется через десять минут. Если вы поторопитесь, то еще успеете занять хорошее место, а хорошее место в свой первый ужин занять критически важно. Установление социальных связей во время совместных приемов пищи…
– Подожди секундочку! – оборвала его Мора. – Мобус, важный вопрос. Ты же можешь копировать файлы из этого архива? Это разрешено?
– Могу и копировать, почему нет? Для вас что-то скопировать?
– Тогда сохрани файлы по моему последнему запросу. – Она указала на записи, которые тихонько вращались в воздухе, хотя мобус, конечно, видеть ее не мог.
Они тут же вспыхнули, как будто их подсветили фонариком.
– Готово.
– А теперь снова молчи. Молчи, пока я сама у тебя что-нибудь не спрошу.
– Слушаюсь и повинуюсь.
Желудок сжимался. Пирожные в спальне Мора едва надкусила, а по-настоящему она ела в последний раз еще на Втором… – завтракала бурой похлебкой из злаков, которую мама в честь праздника сдобрила сиропом из воздушного ореха. Та еще гадость… Но сейчас Мора выпила бы целый кувшин такого сиропа.
Пустой коридор перечеркивали розоватые вечерние лучи. Привычно опустив голову, Мора перешагивала с одной полосы на другую и думала над словами отмеченного.
Голограммами фигуры «богов» быть не могли – они не обжигают и в принципе никак не ощущаются. Голограммы – просто проекции, а то, что видел и слышал отмеченный, состояло из осязаемых частиц. А сами «боги»? Те великие, о которых привыкла слышать Мора, были бесплотны и абсолютно невещественны. Они были не реальными существами, а скорее заповедями. Бойся гнева богов и не совершай зла; радуй богов и твори добрые дела – вот что говорили братья храмов. Но представить себе великих не условными, универсальными сущностями, а вполне живыми, пусть и голографическими изображениями Мора не могла. Богов не существует.
Мора не поднимала головы, но краем глаза заметила движение в конце коридора. Она ускорила шаг, но этим, кажется, только привлекла внимание.
– Ты же та девчонка со Второго? – зазвучал громкий голос.
У окна, преградив ей дорогу, стояли три девушки.
– Тебя зовут Мора, да?
Мора искоса взглянула на говорившую. Высокая, черноволосая девушка – она не столько спрашивала, сколько утверждала.
– Ты на ужин? Тогда ты заблудилась. Обеденный зал – в обратную сторону.
Мора заколебалась. Недружелюбным голос девушки не показался.
– Но это ничего, мы можем тебя проводить, – продолжила она. – Ты как? Идешь? Эй?
Девчонка подошла поближе и щелкнула пальцами. Что за фамильярности? Она не глокка какая-нибудь, и щелкать ей совершенно ни к чему.
– Спасибо, не нужно. Я сама, – сдержанно отозвалась Мора.
Девушка хмыкнула:
– Ну смотри. Идти нам все равно в одну сторону. Пошли бы вместе. Познакомились бы. Я, кстати, Хенна.
Мора уже рассмотрела ее длинные, точеные пальцы с ухоженными, острыми ноготками и теперь подняла глаза на саму Хенну. Та все-таки вздрогнула, уставившись на отметину, но не отшатнулась. Только заулыбалась шире. От улыбки на ее щеках появились ямочки, и лицо приобрело неуловимо приятное, почти милое выражение. Море не очень понравился решительный тон девчонки, а еще она понимала, что ямочки делал хирург, но улыбка вышла такой располагающей, что Мора улыбнулась в ответ почти машинально.
– А это мои подруги Тала и Ри.
У Талы были желтые, как у ночного острокрыла, глаза, а у Ри – короткие светлые кудряшки, которые пружинили всей массой, словно на резиночках.
Тала неуклюже улыбнулась:
– Никогда не видела. Ну, таких, как ты. Круть…
– А можно потрогать? – восхитилась Ри, пожирая взглядом отметину.
Мора отступила, и Хенна тут же одернула подруг:
– А ну-ка отбой. Где ваши манеры, девочки?
Ри шлепнула себя по губам:
– Молчу!
– Так у тебя что, эта штука с рождения? – не сдержалась Тала.
– Стоп.
Мора обернулась. В шелесте голограмм она не расслышала звука шагов, а между тем над ворохом цветных страниц и потрепанных обложек сначала обозначилась светлая макушка, потом нахмуренные брови и, наконец, все лицо.
– Ну-ка пусти.
Фонтан голограмм мигом иссяк. Распахнутые книги колыхались в воздухе, листки газет подрагивали, журнальные развороты блестели глянцем. Смахнув со своего пути книги, парень шагнул к сенсорной панели и положил на нее ладонь. На Мору он даже не посмотрел. Близко сведенные брови, губы сжатые, глаза темные – он явно злился.
– Отмена. Ты что, и есть та новенькая?
Парень исподлобья глянул на Мору, но не вздрогнул, даже не моргнул, а сложил руки на груди и кивнул на документы:
– Я тоже, когда на Первое приехал, сразу в архив полез. Но ты бы хоть справку вызвала…
Мора почувствовала, как горят у нее щеки. Парень был постарше нее, одет в темно-красные брюки и такого же цвета пиджак, под которым виднелась белоснежная рубашка с темным галстуком – значит, он тоже студент.
– Так как же вызвать справку, если он сразу начал плеваться?..
– Положила руку – и тут же вызывай. А то стоит, мечтает… – Парень фыркнул.
– Ну извини… – скривилась Мора. – А повежливее нельзя? Это же просто голограммы!
– А давай вообще весь остров голограммами закидаем! Тут же инструкции везде – для кого они? Правильно, для таких, как ты. Кто-то же трудится, составляет эти инструкции…
– Я знать не знаю, где эти твои инструкции! – не сдержалась Мора. – Если такой умный, рассказал бы, что и как. Ты вообще кто?..
Лицо у парня было среднестатистически красивое и очень непримечательное. На такое посмотришь, отвернешься и тут же забудешь. Значит, ни одной переделки, даже самой несущественной. Но почему? На Первом, кажется, этим балуются все кому не лень.
– Я Тай, – буркнул парень. – Вторая ступень. Первая группа. Дежурю в архиве каждый третий день. Смотрю, чтобы такие, как ты, не попортили мобусов.
Тай смотрел на нее прямо, будто и не видел отметины. Взгляд у него был мрачный, но тон как-то неуловимо поменялся, и Мора поняла, что он просто ворчит. Раз в три дня он, значит, хозяин архива, а это какая-никакая власть.
Про ее имя он даже не спросил. Только смахнул голограммы и зашагал прочь.
– Вызови инструкцию, – бросил он через плечо, даже не обернувшись.
Мора глянула на сенсор:
– Но… как?
– Сначала подумай головой, а потом примени то, что надумала, – хмыкнул Тай и исчез в боковой двери.
Мора снова вспыхнула и хотела было кинуть ему вслед что-нибудь дерзкое, но прикусила губу.
– Вызвать инструкцию, – шепнула она, быстро положив руку на панель.
В воздух выплюнуло несколько полупрозрачных листков. Уши горели. Конечно, на Втором таких объемов информации у мобуса просто не водилось! И никаких инструкций тоже. А тут… Что за занудство такое? Наверное, Тай и составлял эти бумажки, а теперь возмущался, что единственная, кому они понадобились, не смогла их оценить.
Минутку… Он же сказал, что приехал на Первое. Так, значит, и Тай не отсюда? Он тоже в числе тех одиннадцати чужаков на Первом кольце? Перебирая листки, Мора колебалась. Может, пойти за ним и расспросить? Но не побежит же она за ним, как ручная глокка, это просто стыдно!
Мора отвернулась. Нет уж. Если Тай и не с Первого, это еще не значит, что они смогут подружиться. Ясно, что к мирным беседам он не расположен и все, что его беспокоит, – это благополучие архива в день его дежурства.
В инструкции особенного толка не оказалось, но кое-что она все-таки нашла – приписку об углубленном поиске в случае нулевых совпадений. Сделана она была другим, мелким шрифтом в уголке последней страницы, как будто делали ее наспех. Смахнув все ненужные материалы и оглянувшись в сторону комнатушки, в которой исчез Тай, Мора прошептала:
– Поиск: метка богов.
Почему-то ей не хотелось, чтобы кто-то подслушивал. Но, как Мора и подозревала, о метке богов ничего не нашел и архивный мобус. Тогда она раскрыла еще раз пометку мелким шрифтом и, положив руку на сенсор, продиктовала:
– Код десять-ноль-пятнадцать. Углубленный поиск: метка богов.
Она и не надеялась, что эта волшебная комбинация цифр ей что-то откроет, но, как ни странно, в воздух вылетело несколько файлов. Мора нажала на первый попавшийся. Вспыхнула и заискрилась в воздухе пыль. Между колоннами вытянулась голографическая фигура, и Мора содрогнулась.
Мужчина на записи казался не человеком, а каким-то причудливым уродцем из жуткой сказки. Или даже монстром из ужастика – в сказках чудовища и то симпатичнее… Глаза его косили и кружили каждый сам по себе, а от страшных мокнущих язв серая кожа бугрилась, как у ящерицы. Язвы покрывали не только лицо – они же виднелись и на шее, и в разрезе воротника, и на руках.
Мора смотрела на него и чувствовала, что дрожит. Значит, у этого человека тоже метка богов? Но она по сравнению с ним просто красавица. Половину лица ей легко спрятать. А у этого человека, кажется, все тело – одна гниющая рана! Но как же он натягивал поверх язв одежду, как сидел, как передвигался? Болели ли эти отметины и мог ли он нормально существовать? И почему на нем ни одной повязки?.. Ведь через такие раны занести инфекцию легче легкого, а значит, лучше и из дома не выходить…
Мора задышала глубже. По спине побежали мурашки. Да она же боится! Она испугалась этого человека ровно так, как пугались ее саму.
Голос жуткого человека звучал под сводами архива гулко и низко. Если не открывать глаза, то можно было подумать, будто обладатель голоса – обыкновенный островитянин с приятным лицом.
«Да, боги ко мне приходили. В детстве, – говорил он. – Они никогда не называли себя, но я запоминал их голоса. Они задавали вопросы. Спрашивали, как я живу. Что мне нравится, а что нет. Куда я хожу. Что делаю. Я рассказывал. Потом они исчезали, а я чувствовал себя счастливым…»
Человек смотрел себе под ноги, и его уродливая фигура потусторонне поблескивала.
«Они приходили три раза в оборот, в одно и то же время, в одно и то же место, – продолжил он. – Я видел их у нас в саду, под сахарными сливами. И ждал их. Как-то раз я успел их коснуться, но они тут же исчезли. Они были из какой-то субстанции… вязкой, но легкой и горячей. Я обжегся… После того раза они ко мне больше не приходили».
Он снова замолчал. Глаза его бегали по залу. Конечно, архива он видеть не мог, ведь он был всего лишь голограммой, оттиском себя прошлого, но Море все равно стало не по себе. А потом изображение отмеченного мигнуло и потухло. Запись закончилась.
Могли ли эти язвы быть последствиями ожога? Но он говорил только об одной руке, а язвы, скорее всего, покрывали все его тело. Нет, этот человек был болен, и явно не из-за странных «пришествий богов», которым, как ему казалось, он был свидетелем. А что, если от своей болезни он просто слетел с катушек?..
– Мне очень неудобно вас прерывать, – вдруг заговорил из пустоты ее мобус, и Мора вздрогнула. – Но ужин начнется через десять минут. Если вы поторопитесь, то еще успеете занять хорошее место, а хорошее место в свой первый ужин занять критически важно. Установление социальных связей во время совместных приемов пищи…
– Подожди секундочку! – оборвала его Мора. – Мобус, важный вопрос. Ты же можешь копировать файлы из этого архива? Это разрешено?
– Могу и копировать, почему нет? Для вас что-то скопировать?
– Тогда сохрани файлы по моему последнему запросу. – Она указала на записи, которые тихонько вращались в воздухе, хотя мобус, конечно, видеть ее не мог.
Они тут же вспыхнули, как будто их подсветили фонариком.
– Готово.
– А теперь снова молчи. Молчи, пока я сама у тебя что-нибудь не спрошу.
– Слушаюсь и повинуюсь.
Желудок сжимался. Пирожные в спальне Мора едва надкусила, а по-настоящему она ела в последний раз еще на Втором… – завтракала бурой похлебкой из злаков, которую мама в честь праздника сдобрила сиропом из воздушного ореха. Та еще гадость… Но сейчас Мора выпила бы целый кувшин такого сиропа.
Пустой коридор перечеркивали розоватые вечерние лучи. Привычно опустив голову, Мора перешагивала с одной полосы на другую и думала над словами отмеченного.
Голограммами фигуры «богов» быть не могли – они не обжигают и в принципе никак не ощущаются. Голограммы – просто проекции, а то, что видел и слышал отмеченный, состояло из осязаемых частиц. А сами «боги»? Те великие, о которых привыкла слышать Мора, были бесплотны и абсолютно невещественны. Они были не реальными существами, а скорее заповедями. Бойся гнева богов и не совершай зла; радуй богов и твори добрые дела – вот что говорили братья храмов. Но представить себе великих не условными, универсальными сущностями, а вполне живыми, пусть и голографическими изображениями Мора не могла. Богов не существует.
Мора не поднимала головы, но краем глаза заметила движение в конце коридора. Она ускорила шаг, но этим, кажется, только привлекла внимание.
– Ты же та девчонка со Второго? – зазвучал громкий голос.
У окна, преградив ей дорогу, стояли три девушки.
– Тебя зовут Мора, да?
Мора искоса взглянула на говорившую. Высокая, черноволосая девушка – она не столько спрашивала, сколько утверждала.
– Ты на ужин? Тогда ты заблудилась. Обеденный зал – в обратную сторону.
Мора заколебалась. Недружелюбным голос девушки не показался.
– Но это ничего, мы можем тебя проводить, – продолжила она. – Ты как? Идешь? Эй?
Девчонка подошла поближе и щелкнула пальцами. Что за фамильярности? Она не глокка какая-нибудь, и щелкать ей совершенно ни к чему.
– Спасибо, не нужно. Я сама, – сдержанно отозвалась Мора.
Девушка хмыкнула:
– Ну смотри. Идти нам все равно в одну сторону. Пошли бы вместе. Познакомились бы. Я, кстати, Хенна.
Мора уже рассмотрела ее длинные, точеные пальцы с ухоженными, острыми ноготками и теперь подняла глаза на саму Хенну. Та все-таки вздрогнула, уставившись на отметину, но не отшатнулась. Только заулыбалась шире. От улыбки на ее щеках появились ямочки, и лицо приобрело неуловимо приятное, почти милое выражение. Море не очень понравился решительный тон девчонки, а еще она понимала, что ямочки делал хирург, но улыбка вышла такой располагающей, что Мора улыбнулась в ответ почти машинально.
– А это мои подруги Тала и Ри.
У Талы были желтые, как у ночного острокрыла, глаза, а у Ри – короткие светлые кудряшки, которые пружинили всей массой, словно на резиночках.
Тала неуклюже улыбнулась:
– Никогда не видела. Ну, таких, как ты. Круть…
– А можно потрогать? – восхитилась Ри, пожирая взглядом отметину.
Мора отступила, и Хенна тут же одернула подруг:
– А ну-ка отбой. Где ваши манеры, девочки?
Ри шлепнула себя по губам:
– Молчу!
– Так у тебя что, эта штука с рождения? – не сдержалась Тала.